Увидев, что он никак не реагирует на ее слова, женщина сделала шаг назад. И паника вновь охватила Генри: он решил, что она может уйти. Еще и потому, что рядом вырос лакей, собирающийся убрать осколки, и давал понять, что им лучше отойти от места преступления. Несколько человек, вздохнув с притворным сожалением, прошли мимо. Генри едва сдержался от потребности бросить вперед руку и схватить зеленоглазую красавицу, чтобы пресечь любые её попытки ретироваться. Но к его огромному удивлению она не ушла.
И он тут же воспользовался моментом.
- Вы позволите проводить вас в другую часть залы, чтобы ничто не напоминало нам об этом инциденте?
Он не мог отпустить ее так быстро, но и боялся, что незнакомка может не согласиться. Ее ведь ничего не удерживало рядом с ним. Но она в очередной раз удивила его, сказав:
- Да.
Она даже не подозревала о том, что давала Генри уникальную возможность вновь дотронуться до неё. Генри не стал терять ни секунды и немедленно взял затянутую в белую лайковую перчатку руку. И снова Генри почувствовал, как странная дрожь прокатилась по всему телу, заставив гулкими ударами забиться сердце.
Сглотнув, он повел ее в другой конец зала, недовольно отмечая при этом, как там становится многолюдно. Рядом как будто разом выросла сотня людей, которые мешали им, толкали, давили и громко отвлекали. Генри нестерпимо захотелось, чтобы все вокруг исчезли, испарились, да просто провалились к чертям, в конце концов!.. Чтобы в комнате не было никого, кроме зеленоглазой женщины, которую он сейчас вёл под руку. Генри развернулся направо, но туда прибежала стайка молодых особ. Генри развернулся направо, но угол загородила толпа громко спорящих возбужденных мужчин.
Растерянно остановившись, он повернулся к своей спутнице, и увидел, как она, заметив всё это, мягко улыбается ему с такой чарующей, захватывающей улыбкой, что у него во второй раз за такой короткий промежуток времени ёкнуло сердце. Черт побери, как она это делает?!
- Может… – Он быстро откашлялся и снова попробовал заговорить. – Вы позволите пригласить вас на танец? – предложил он, не в силах придумать, как еще удержать ее рядом. – Я, к сожалению, не вижу ни одного подходящего места, куда мы можем пойти.
Ее улыбка стала шире.
- Почему бы нет?
Он никогда прежде не видел подобной улыбки. Улыбка, которая заставляла бы глаза сиять внутренним светом. Такая лучистая и тёплая. Способная согревать самые потаённые уголки души.
С трудом оторвав взгляд от ее улыбки, Генри повел незнакомку в центр танцевальной площадки, медленно развернул и, охватив тоненькую талию, притянул к себе. Так близко, что в какой-то сумасшедший момент округлая грудь прижалась к его груди. Доносившийся до него чувственный и притягательный аромат духов с нотками пачули и ванили обволакивал так сильно, что закружилась голова. Генри не понимал, что происходит, но внезапно задрожал и совершенно точно почувствовал, как сильнейший жар стремительно поднимается из самых недр его естества. Жар, который заставил напрячься каждый мускул его тела, а потом обрушился на него такой сильной волной, что он замер от потрясения того, что это могло означать. А это означало лишь одно: что он хотел ее. С такой всепоглощающей силой, что зашевелились даже волосы на затылке. Какое-то время Генри не мог дышать, не мог пошевелиться, пораженно глядя на женщину, которая смогла сотворить с ним такое одним своим взглядом и мимолетным прикосновением.
Он не хотел отпускать ее, хотел, только чувствовать ее, желал, чтобы это длилось вечно. Ему уже было достаточно того, что она оказалась в его руках. Ему казалось, что этого хватит на всю оставшуюся жизнь…
Ее черные брови вопросительно приподнялись, словно бы намекая на его медлительность. Генри приложил колоссальные усилия для того, чтобы взять себя в руки, и тут же услышал, как оркестр заиграл первые аккорды вальса. «Скандальный танец со скандальным танцором», – подумал он, наконец, закружив свою партнершу по блестящему паркету. Интересно, а она знает, кто он такой?
И словно бы прочитав его мысли, она заговорила, нахмурив свои тоненькие брови.
- Как странно, что мы уже танцуем, но до сих пор не знаем имён друг друга.