Она не должна была подходить к нему тогда, когда его захватили самые мрачные и самые убийственный воспоминания.
- Я не стану больше слушать вас.
Она развернулась, чтобы уйти, но Генри среагировал молниеносно и схватил ее тоненькое запястье за долю секунды до того, как она могла бы исчезнуть. И тут же почувствовал, как она дрожит. От гнева, возмущения и, вероятно, обиды. Но ведь это не должно было заботить его, верно? Она ведь играла. Ее не могло по-настоящему возмутить его предложением, ведь по сути он ничего нового для нее не предлагал. Генри лишь вывело из себя ее упрямое стремление продолжать этот фарс.
- Мое предложение в силе.
Ее глаза потемнели от настоящей ярости.
- Я отказываюсь!
- Вы не можете.
- Еще как могу!
- Не можете, – неумолимым голосом проговорил он, разворачивая ее к себе.
Она вдруг побледнела. Голос ее прозвучал совсем тихо, когда она спросила:
- Вы… Вы ведь не станете причинять мне вред… посреди бальной залы?
У него в третий раз за вечер ёкнуло сердце. И Генри с горечью осознал, что действительно беспомощен против чар, которыми обладала эта женщина. И беспомощен против напугано-правдивого взгляда, который вновь прогнал весь его гнев. В ее глазах было нечто такое, что не позволяло ему идти до самого конца. Немыслимо, но он вдруг ясно понял, что ни за что не обидит ее.
- Я не сделаю с вами ничего плохого… – тихим голосом заговорил он, ощущая странный ком в горле. – Ни за что на свете не сделаю. Я просто… Я хочу вас.
У нее внезапно повлажнели глаза. И Генри испытал настоящий ужас от того, что своими притязаниями мог вызвать слезы женщины, которая предположительно играла с ним. Которая не смогла бы играть так искусно, чёрт бы ее побрал!
- Но это… это нелогично. Вы едва знаете меня, –пробормотала она недоуменно.
И снова это не остановило его.
- Это не помеха.
- Но как можно, не зная человека?..
Генри застыл, с изумлением отметив один удивительный факт. Что она никогда прежде не изменяла мужу. Что у нее никогда не было любовников. Ей бы такое даже в голову не пришло. За все то время, что она была рядом с ним, как бы пристально он ни наблюдал за ней, Генри так и не смог разглядеть лживости или коварства в ее словах или взгляде. Но как? Как такое возможно? Разве существовали такие женщины?
Тяжело дыша, он смотрел ей в глаза и знал совершенно точно, что из этой ситуации может быть только один выход. Давняя, похороненная в руинах темнота воскресла в нем и овладела им целиком, толкнув на то, что он собирался сделать. Единственный способ, которым он мог заполучить ее. Единственный способ, который он знал. Единственный способ, дающий ему возможность на самом деле разоблачить ее и понять, наконец, почему она так сильно действовала на него.
Приняв решение, Генри отпустил ее, а потом медленно отошел, ощущая странную тяжесть в груди. Он понимал, что поступает нечестно. Совесть, о существовании которой он даже не подозревал, громогласно требовала, чтобы он отказался от незнакомки, забыл и немедленно ушел. Только он уже не мог остановиться. Не смог бы забыть ее. Эта женщина должна была принадлежать ему. Чего бы это ему ни стоило.
- Можно, даже не зная человека,– прошептал он, подняв руку, и быстро коснулся ее щеки. Стоя посреди бальной залы. Под взором многочисленных свидетелей. Но она не заметила его прикосновения, пристально глядя на него ошарашенными округлившимися глазами. У нее была нежная, такая теплая и мягкая кожа, что он с трудом удержался от желания прижаться к ней губами.– А теперь уходите.
Женщина встрепенулась, бледная как полотно.
- Ч-что?
Он отнял от нее свою руку.
- Уходите.
Она какое-то время ошеломленно смотрела на него. А потом медленно развернулась и ушла.
Генри завел руки за спину и хмуро смотрел ей вслед, зная совершенно точно, что завтра ночью она будет лежать в его кровати. И если согласие не дала она, значит, это мог сделать кое-кто другой.
Глава 2
Генри ждал, когда откроется дверь. Он сделал всё возможное и невозможное, чтобы эту проклятую дверь открыл именно нужный ему человек.