В учительской уборной Вероника долго смотрела на себя в зеркало, собиралась с духом. Было темновато, лампочка перегорела, свет падал только из окна. В холодном полумраке Вероника казалась совсем юной, как старшеклассница. Темные от туши ресницы, бледные губы без помады. Ерохина волновалась. С ней такое впервые.
Ничего, Вероничка, прорвемся. Скоро все закончится, и ты пойдешь домой, к Диме. И днюшка через неделю.
У дверей в аудиторию толклась возбужденная толпа. В основном восьмиклассники, но мелькали и ребята помладше.
- Вероника Николаевна, нас не пускают!
Учительница решительно потянула дверь на себя.
- Что происходит?
Да, информация здесь поставлена хорошо. Народ сидел за партами, на подоконниках, на полу. У дверей торчал верзила Самсонов из десятого.
- Вероника Николаевна, Барква сказала мелких не пускать.
Сообразив, о ком речь, Вероника великодушно махнула рукой: пускайте всех, чего уж.
- А ну тихо! Не толкаться! – принялся распоряжаться Самсонов. – Ой, Сергей Александрович…проходите.
Преподавателю химии освободили стул в углу, он тут же достал из портфеля стопку тетрадей.
- Вероника Николаевна! А давайте начнем с интервью?
- Если начнем, Май, до Азовского сидения можем и не добраться.
- Валентина Тимофеевна сказала, что дает класс только на два часа.
Вероника прошла к доске, переступая через ноги сидящих, села на стул, нервно сцепила руки в замок. Нет, так не пойдет. Идея с интервью вдруг показалась нелепой: что она хочет доказать? И кому? С другой стороны, Майке это важно, для проекта. А она, Ерохина, просто хочет быть честной.
4.
- Да, кстати! – Майка приподнимается на носки, окидывает взглядом аудиторию. – Штудии сегодня не будет, разговор пойдет о личном. Поэтому, если у кого-то есть неотложные дела, попрошу на выход.
- Запись будет? – кричат с галерки.
Барковская косится на Веронику, та кивает.
- Вечером смонтирую, к полуночи выложу в телеге, - Майка подошла к доске и размашисто написала: @barkva_may. – Подписывайтесь, всем рада.
Худенькая старшеклассница в очках неуверенно двинулась к дверям, за ней увязалась стайка младших пацанов. Самсонов радостно плюхнулся на освободившееся место на подоконнике.
- Итак, что вы думаете обо всей этой…ммм…ситуации? – напору Майи можно позавидовать.
Барковская взяла быка за рога. Наверное, так и нужно.
- Ситуация неприятная, - Вероника прямо смотрит в зал. – На школьную почту кто-то прислал мои фотографии, личные. Очень личные, я бы сказала. Не предназначенные для демонстрации посторонним. И я увольняюсь, сами понимаете.
Химик отвлекся от тетрадей, снял очки и удивленно уставился на без пяти минут бывшую коллегу.
- Да, жесть, - Майка высоко поднимает брови. – Реально, трэш! Очень жаль. Нам будет вас не хватать, правда.
- Мне вас тоже, - Вероника улыбается, - я хотела работать в этой школе долго и счастливо. И еще один момент. Кто-то слил эти фотки в школьный чат. Кто-то из вас, ребята. Ума не приложу, зачем. Если я кого-то обидела, обошлась несправедливо, не знаю…оценку занизила – подойдите и скажите, разберемся вместе. А вот так, исподтишка, мстят только трусы и подлецы.
- Как крыса! – голос из зала.
- Это не мы!
- Вы считаете себя виноватой, Вероника Николаевна? – Майя чуть двигает лампу.
- Нет, - историчка не задержалась с ответом. – Сниматься в белье – и даже без него - не противозаконно. А вот распространять чужие фотографии без оформленного согласия нельзя, за это предусмотрено наказание.
- В полицию пойдете?
Вероника думает.
- Это вряд ли. Не считаю, что будет толк.
- Если бы была возможность изменить прошлое, вы бы воспользовались ей? Не стали бы делать ту роковую фотосессию? – не унимается Майка.
- Ну, уж и роковую, скажешь тоже. Нет, я не стала бы ничего менять. Фотосессия была нужна тогдашней мне, закомплексованной и неуверенной в себе. Для того, чтобы почувствовать себя красивой. Для того, чтобы стать свободнее.