- И вы согласились? - спросил я.
- Да. - Он резко кивнул. - Я согласился. Хотя мне и стоило больших усилий довести дело до конца, зная, что все это время на нас из-за зеркала пялит глаза эта сволочь. К тому же все её порочные увлечения и страсть к наркотикам наложили отпечаток и на её тело. Как женщина она из себя уже ничего не представляла. Я имею в виду, физически. Но я сделал это ради нее, ради той женщины, в которую был когда-то безумно влюблен.
- И затем вы начали снимать фильм, - подсказал я.
- Это была одна сплошная неудача, начиная с самого первого дня съемок, - признался я. - Я пригласил одного из самых опытных операторов. Мы снимали при приглушенном освещении, с полупрозрачной сеткой поверх объектива, но никакие спецэффекты не могли скрыть главного, и просмотры текущего материала представляли собой довольно жалкое зрелище. К тому же она растеряла весь свой талант, утратила уверенность в собственные силы. Это было все равно, что иметь парализованную руку и пытаться работать кукловодом! И тем не менее я продолжал снимать, потому что другого выхода попросту не было. Затем, когда было потрачено около ста тысяч долларов и отснята примерно третья часть всего материала, начал возникать Сэнфорд. Он заявил, что не собирается больше переводить добро на дерьмо. И, честно говоря, я не виню его за это. Да и много ли найдется народу, кто согласится выложить сто тысяч долларов в обмен на возможность один раз подглядеть, как кто-то занимается любовью?
- Вам принадлежала половина негатива, - сказал я, - и вы оставили весь отснятый материал в залог Джемисону, в обмен на ссуду.
- Он купил мою долю и предоставил мне возможность в течение девяноста дней выкупить её обратно, - уточнил Феррелл.
- И до окончания этого срока остается всего два дня, - продолжал я. Джемисон уверен, что вы не станете выкупать у него негатив, так как в случае, если картина будет когда-либо закончена, то за вами сохраняется право продолжить работу над ней в качестве продюсера и режиссера, и вы предпочли бы иметь дело с ним, а не с Блэром.
- Это Джемисон так считает? - Он откинулся в кресле и тихонько засмеялся.
- А что, черт возьми, в этом смешного? - спросил я, начиная злиться.
В ответ он лишь покачал головой.
- Холман, я принес в жертву собственную карьеру. Сделал широкий жест в память о некогда великой актрисе. А знаете, что? Я передумал. Пожалуй, я все-таки выпью.
Я спустился к машине, забрал из неё бутылку водки и возвратился обратно в тесную, убого обставленную квартирку. Феррелл к тому времени уже держал наготове два стакана с кубиками льда, так что мне оставалось лишь наполнить их выпивкой.
- У меня есть тост, - мрачно объявил он, поднимая свой стакан. Давайте помянем безвременно ушедшую от нас Айрис Меривейл, которая могла бы стать самой величайшей актрисой на свете, но так не стала ею.
Мы выпили, и затем он снова начал подхихикивать.
- Может быть вы все-таки скажете, чего это вам так весело? И, возможно, я тогда тоже посмеюсь за компанию, - прорычал я.
- А почему бы нет? - Он снова наполнил свой стакан. - Сам-то я вот уже восемьдесят восемь дней ухохатываюсь над этой шуткой. И все в одиночку. Он отхлебнул ещё водки. - Ладно, слушайте. После всей этой истории с прекращением съемок Сэнфорд так ни разу и не побеспокоился о негативе, который остался у меня. Узнав, что Айрис умерла, я вдруг подумал о том, что, наверное, обязательно отыщется умник, кому захочется закончить картину и нажиться на её смерти. Я не мог этого допустить! Ведь она когда-то была известнейшей актрисой. Поймите, Холман, я просто не мог допустить этого!
- И что вы сделали? - спросил я.
Он снова нервно рассмеялся.
- И тогда я сжег проклятый негатив!
- Вы... - В какой-то момент я даже начал опасаться, что он лишился рассудка.
- Я сжег его, - радостно повторил он.
- А во что же тогда сейчас вцепился своими загребущими ручонками Джемисон? - недоуменно спросил я.
- Давным-давно, один мой приятель снял порнографический фильм, - начал рассказывать Феррелл. - В те времена единственным местом проката подобных шедевров были холостяцкие вечеринки и тому подобные сборища. Не то что сейчас, когда их показывают в местных кинотеатрах по всей стране. Потом этот мой знакомый задумал перебраться на восток и попросил меня взять на хранение негатив этого фильма. За последние пять лет он так ни разу и не дал о себе знать, и скорее всего, уже и думать забыл о существовании того непотребства, в которое теперь мертвой хваткой вцепился Алек Джемисон. Этикетки на банках с пленкой утверждают, что внутри находится незаконченный фильм с Айрис Меривейл в главной роли. На самом же деле он стал счастливым обладателем не слишком качественного негатива, где два озабоченных парня и одна девица бегают по лесу и непрерывно трахаются.
- А Джемисон что, не проверял? - усомнился я.
- Он и ему подобные никогда и ничего не проверяют, - нетерпеливо махнул рукой Феррелл. - И уж вам ли, Холман, не знать об этом. У этих людей вечно нет времени на то, чтобы прочитать сценарий, не говоря уж о книге, по которой он написан! Специально для них приходится составлять краткий пересказ сюжета страниц на пять. Их интересует не сам фильм, а те деньги, что на нем можно заработать.
- Бездуховность и падение Голливуда в животрепещущих описаниях Тони Феррелла, - заметил я. - Но ведь когда-нибудь подлог все-таки будет обнаружен.
- Обязательно! - Он понимающе закивал, и с умным видом налил себе ещё водки. - Но к тому времени меня здесь уже не будет. Нету меня! Испарился! А в этой дыре я до сих пор торчу лишь потому, что Джемисон может заподозрить неладное, если я вдруг резко снимусь с места и исчезну из поля видимости раньше времени.
Я усмехнулся.
- Вы хотите сказать, что на самом все дерутся из-за какого-то старого безобидного порнофильма?
- Ага, и я многое бы отдал за то, чтобы увидеть их рожи в тот момент, когда они утроят просмотр фильмокопии с этого негатива!
- Что ж, спасибо за рассказ, - сказал я.
- Может быть вы оставите мне бутылку?
- Конечно, - согласился я. - Пейте на здоровье.
- Вы собираетесь рассказать Джемисону, что именно он получил в залог за свои десять тысяч долларов?
- На мой взгляд, - серьезно сказал я, - такая сволочь, как Джемисон вполне заслуживает того, чтобы выяснить это самостоятельно.
- Завтра меня здесь уже не будет, - мечтательно проговорил Феррелл. Вырою себе надежную нору, заберусь в неё и затаюсь! Только они меня и видели!
- Что ж, желаю вам удачи, - сказал я. - Ваше благородное отношение к памяти Айрис Меривейл достойно всяческого восхищения.
Я вернулся обратно и сел в машину. Дорога до лечебницы заняла приблизительно час времени. Клиника находилась среди зеленеющих холмов, где всегда царит тишина, и крики страждущих приглушаются стенами, обитыми войлоком. Доктор Слейтер возглавляет небольшую, но ужасно дорогую лечебницу, где в коридорах не воняет хлоркой, а все медсестры одеты в очень симпатичные нежно-голубые халатики. Меня сразу провели к нему в кабинет, и, завидев меня на пороге, он по привычке настороженно улыбнулся.
Слейтеру под сорок, у него густые черные волосы, большие глаза, взгляд которых всегда исполнен душевности и сострадания, и внешность человека умудренного жизнью. Если бы он родился чуть по раньше, в начале века, то наверняка стал бы первым красавцем немого кино, и увидев его на экране, женщины сходили бы с ума. Ходили слухи, что один раз в месяц, на выходные, он ударялся в загул, устраивая в своей служебной квартире настоящую оргию, длившуюся два дня, задействуя в данном мероприятии минимум трех самых симпатичных медсестер из своей клиники. Я был склонен верить слухам и незименно чувствовал себя обделенным, потому что за все время он так ни разу и не пригласил меня составить ему компанию.