Тут я заплакал и сказал, что это нечестно, что нет никакого смысла занимать седьмое место по орфографии, если потом вам даже не дают поиграть с вашим карманным фонариком, и если бы я знал раньше, я бы не стал делать эту задачу про курицу и яйца.
– Что это происходит с твоим сыном? – спросила мама, выйдя из кухни.
– О, ничего особенного, – раздражённо ответил папа. – Просто твоему сыну, как ты выражаешься, хочется, чтобы я читал газету в темноте.
– И по чьей же вине? – снова спросила мама. – Странная это идея – купить ему карманный фонарь.
– Я ему совершенно ничего не покупал! – закричал папа. – Это он сам потратил деньги, не задумавшись ни на минуту, и вовсе не я подал ему идею купить этот идиотский фонарь! У меня иногда возникает только один вопрос: от кого же он унаследовал эту неискоренимую привычку кидать деньги на ветер?
– Мой фонарь не идиотский! – крикнул я.
– О-о! – протянула мама. – Я поняла твой тонкий намёк. Но позволю себе заметить, что мой дядя просто оказался жертвой кризиса, а вот твой брат Эжен…
– Николя, – сказал папа, – иди играть к себе в комнату! У тебя ведь есть собственная комната, правда? Вот и отправляйся. А нам с мамой надо поговорить.
Я ушёл к себе в комнату и стал играть перед зеркалом: подсветил фонариком своё лицо снизу и стал похож на привидение, потом сунул его в рот, и щёки сделались совершенно красные, а потом положил его в карман, и свет был виден через штаны. Я как раз разыскивал следы бандитов, когда вошла мама и позвала меня, потому что ужин был готов.
За столом, из-за того что все сидели сердитые, я не решился попросить их погасить свет, пока мы будем есть, но надеялся, что, может быть, пробки перегорят, как это иногда случается, и тогда все будут очень рады, что у меня есть фонарик, и я вместе с папой пойду в подвал, чтобы посветить ему, когда он будет менять пробки. Жаль, что ничего такого не случилось, но зато на десерт был яблочный пирог.
Когда я лёг спать, то в кровати немного почитал при свете своего фонарика, но тут вошла мама и сказала:
– Николя, ты просто невыносим! Погаси свой фонарь и спи! Или нет, дай-ка мне сюда фонарик, я тебе его верну завтра утром.
– Ой нет! Нет! – закричал я.
– Оставь ты его! – крикнул папа из другой комнаты. – Дождусь я когда-нибудь покоя в этом доме!
Мама тяжело вздохнула и ушла, а я залез под одеяло, и вы просто не представляете, как там было здорово с фонариком, а потом я заснул.
Когда мама меня разбудила, фонарик валялся у меня в кровати, но не горел и больше не хотел зажигаться.
– Ну, разумеется, – вздохнула мама. – Батарейка села, а заменить её невозможно. Тем хуже. Иди умываться.
Когда мы завтракали, папа сказал:
– Послушай, Николя, перестань хныкать. Пусть это послужит тебе уроком: ты потратил деньги, которые я тебе дал, на то, чтобы купить ненужную вещь, которая к тому же довольно быстро сломалась. Это научит тебя быть осмотрительнее.
Так вот, сегодня вечером мама с папой будут ужасно довольны, когда узнают, какой я осмотрительный. Потому что в школе на свой фонарик, который не работает, я выменял у Руфюса потрясающий свисток, который работает просто отлично.
Рулетка
Жоффруа – у него ужасно богатый папа, он ему всегда покупает всё, что тот ни попросит, – часто приносит в школу всякие потрясающие вещи.
Сегодня в ранце у него лежала рулетка, и на переменке он нам её показал. Рулетка – это такое небольшое колесо, а сверху по краям на нём написаны номера, а ещё там есть белый шарик.
– Надо покрутить колесо, – объяснил нам Жоффруа, – а когда оно остановится, шарик окажется напротив какого-нибудь номера, и если заранее поспорить, что он остановится именно напротив этого номера, то – бац! – получается, что ты выиграл в рулетку.
– Уж больно просто, – сказал Руфюс. – Тут наверняка какой-нибудь фокус.
– А я видел, как в это играют в одном фильме про ковбоев, – сообщил Мексан. – Но это была жульническая рулетка, и тогда один парень вытащил револьвер, убил всех врагов, выпрыгнул в окно, вскочил на свою лошадь и ускакал галопом – такатак-такатак-така-так!
– Ну вот, я же говорил, что тут какой-нибудь фокус! – воскликнул Руфюс.
– Дурак, – ответил Жоффруа. – Что же, если у Мексана в том идиотском фильме рулетка была жульническая, то, значит, и моя тоже жульническая?