Прошло больше трёх часов, а магистр Томас не объявился в комнате ученицы. На ужин её не позвали в наказание за драку и угрозу. Но Вика не огорчилась: знаменитый аппетит пропал, не выдержав новых потрясений. Она сидела с ногами на кровати и перечитывала в учебнике главу о снятии чужих заклятий.
— Гав! — взволнованно выдала Риа. Ей категорически не нравилась затея подруги.
— Не паникуй, — посоветовала Вика, сосредоточенно водя пальцем по странице. — Хуже точно не станет.
— Гав-гав-гав! — возмутилась Риа. Наверное, хотела напомнить об ослином хвостике, появившемся у леди мегеры в дополнение к пупырчатой коже.
— Тихо! — потребовала Вика. — У меня есть целых две попытки. Время и место колдовства Престона я знаю. Главное, хорошо подумать и сосредоточиться.
Она подняла палец, готовясь писать в воздухе. Но что?
Может, «перестань лаять»?
Несмотря на самоуверенный вид, девочку терзали сомнения. Да и писать слова наоборот оказалось труднее, чем она считала. Это вам не на бумаге фразы выводить. В воздухе ничего не видно. Перепутать последовательность букв проще простого.
«Ьтяал ьнатсереп» — с трудом начертала Вика и выразительно посмотрела на подругу.
— Гав, — протянула Риа недовольно.
Самозванка всплеснула руками сгоряча. И снова опростоволосилась. Учебник взмыл в воздух. Пришлось прыгать на кровати и ловить непоседливую книжку под потолком. Риа покачала головой, следя за Викиными прыжками, и завыла. Но испугалась и зажала рот ладошками.
— Не расстраивайся, — посоветовала Вика, поймав, наконец, учебник. — Могло быть и хуже. Тебе повезло, что Престон — бездарь. Иначе ходила бы на четырёх лапах. Ой!
Девочка звонко хлопнула себя по лбу. На четырёх лапах? Ну, конечно!
— Риа, я поняла! — объявила она.
«Укабос в ьситарверп»
Абсолютной уверенности в успехе у Вики не было. Но едва она дописала последнюю букву, по спальне пронеслась теплая волна, точь-в-точь, как в саду. Риа дернулась, испуганно вжала голову в плечи. На первый взгляд, ничего не изменилось. Собачий хвост не вырос, и то ладно.
— Получилось? — спросила Вика нервно.
— Гав! — ответила Риа. — То есть, не гав. Сработало!
И принялась прыгать по кровати не хуже подруги. Вика наблюдала за ней, испытывая прилив гордости. У неё получилось! Не спонтанное колдовство, а самое настоящее!
— Я больше не собака! Не собака! — крикнула Риа и подпрыгнула так высоко, что почти коснулась растопыренными пальцами потолка. С размаху плюхнулась на кровать, заливисто хохоча.
Вика растянулась рядом, улыбаясь во весь рот. Забылись и родственники, и материнская пощечина.
— Видишь, я отлично справилась. А ты не верила.
Она ждала, Риа похвалит её, но подруга помрачнела. От смешинок, плясавших в глазах, не осталось следа.
— Не верила, — она села и обняла острые коленки, обтянутые скромным серым платьем. — Обратные заклятья у тебя редко получались. Мика, ты так сильно изменилась. Мне это не нравится.
Вика приподнялась на локте. Ноги похолодели с перепуга.
— Почему? Что я делаю не так?
Риа замялась, жалея о поспешных словах. Но Вика не отставала.
— Ответь. Я не помню толком, какой была раньше.
— Ты… — протянула Риа, насупившись. — Ты раньше никогда меня не защищала. Я думала, выберешь картину Руди. Сегодня ты поколотила Престона, хотя всегда побаивалась его отца и волоса на голове гадкого мальчишки б не тронула.
— Значит, я меняюсь в лучшую сторону, — заверила Вика.
Но подруга считала иначе.
— Вдруг дело в картине прадеда? — проговорила Риа отчаянно, и стало ясно, что девочка много об этом думала. — Вдруг это три дамы тобой управляют? Может, ты уже не совсем ты, а кто-то другой.
Она испугалась собственного предположения. Сжалась, став крошечной, как мышка. Вика мысленно обругала себя. Риа почти её раскрыла. Вот вам и конспирация! Но это очень трудно — притворяться тем, кого совсем не знаешь.
— Я — это я, — заверила Вика. — Мои способности растут. А отчима не боюсь, — она заговорщицки подмигнула, — потому что не помню, какой он страшный. И вообще…
Вика не закончила фразу, оборвала себя на полуслове. Дверь без предупреждения распахнулась, и порог переступила Доминика Ларье Винклер собственной персоной. Глаза сверкали от гнева. Лёд сменился пламенем.
— Вон! — приказала она белокурой служанке презрительным тоном, будто та не колдунья, а мерзкое насекомое.
Риа пулей вылетела из спальни, неловко споткнувшись на пороге.
— Встань, когда я с тобой разговариваю, — приказала мать Вике.