Кейт выпрямилась, как будто ее дернули за веревочки. Если она была потрясена числом интернет-ссылок, то прочитанное далее и вовсе ошеломило ее.
В статье говорилось, что Стефани Эндрюс из Денвера, штат Колорадо, выстрелила в Роба Саттера три раза, после того как хоккеист порвал с ней. Две пули попали ему в грудь, причинив опасные для жизни повреждения, а третья раздробила колено, что, в сущности, положило конец его карьере. Кейт и раньше подозревала, что Роб перестал играть в хоккей из-за травмы колена, но она никогда бы и за миллион лет не догадалась о том, что произошло в действительности.
Кейт копнула немного глубже, нашла информацию в архивах «Сиэтл Таймс» и прочитала о стрельбе и судебном процессе. Внимательно просматривая ежедневные отчеты о двухнедельном судебном разбирательстве, она узнала, что Стефани Эндрюс даже не была подружкой Роба. Она оказалась фанаткой, которую он снял в баре и которая потом начала преследовать хоккеиста.
Стефани ссылалась на ограниченную вменяемость, но присяжные не купились на оправдания и приговорили ее к двадцати годам заключения, десять из которых были без права на досрочное освобождение. Кейт спросила себя: а что думал об этом Роб? Считал ли он справедливым, что женщина, которая пыталась убить его, сможет выйти из тюрьмы через десять лет, а он должен будет жить со своими шрамами от ран всю оставшуюся жизнь.
Кейт быстро пробежала глазами последнюю статью, но цитата в конце привлекла ее внимание: «…миссис Саттер никак не комментирует случившееся». И, прокрутив вниз параграф: «Луиза Саттер и ребенок пары не проживают в семейном доме на Мерсер Айленд. «Таймс» попыталась связаться с ней, чтобы узнать ее реакцию на приговор. На наш звонок ответил ее адвокат, который заявил, что «у миссис Саттер нет комментариев».
Женат. Когда в него стреляли, он был женат, и у него был ребенок. Есть ребенок. Кейт заправила волосы за уши. Она, конечно, была ошеломлена и потрясена, но была также удивлена глубоким разочарованием, которое почувствовала. Против ее воли Саттер начинал ей нравиться. Он подошел и отдубасил Уорсли ради нее. Да, он просто немного позабавился, делая это, но если бы не он, Кейт была уверена, что все еще оставалась бы в «Оленьем роге», играя в пул. Поскольку одно было ясно наверняка: Уорсли не позволили бы ей уйти, пока она не проиграет, а Кейт никогда ни с кем не играла в поддавки.
Закрыв лэп-топ, она положила его на полку в шкаф рядом с коробкой сувениров Тома Джонса. Саттер изменил своей жене с хоккейной фанаткой. Кейт изменяли раньше, и она ненавидела обманщиков. И все же никто не заслуживал, чтобы в него стреляли и обрывали его карьеру из-за этого. Никто не заслуживал смерти, а тот факт, что Стефани Эндрюс стремилась убить Роба, был очевиден.
Кейт забралась под розовое, отделанное рюшами покрывало двуспальной кровати. Постельное белье, привезенное из Лас-Вегаса, было королевских размеров, так что ей пришлось увязнуть в кружевах и оборках, и, конечно, в Томе Джонсе.
То, что Роба подстрелила фанатка, которую он снял в баре, могло объяснить, почему он отверг Кейт в «Дучин Лаундж». Это также объясняло, почему, несмотря на все ее попытки невзлюбить Роба, он ее привлекал.
Она потянулась за «Клинексом»84 и высморкалась. По какой бы то ни было причине, если в радиусе ста миль оказывался мужчина, который мог разбить ей сердце и заставить ее страдать, Кейт притягивало именно к нему.
Она швырнула «Клинекс» в бумажное мусорное ведро с Томом Джонсом и промазала.
Саттер был обманщиком. У него была боязнь серьезных отношений. Да у него на лбу было написано: проигрышная ставка. Он был олицетворением всех тех придурков, с которыми Кейт когда-либо встречалась, завернутым в великолепную упаковку. Он разбил бы ее сердце быстрее, чем когда-то разбивал головы.
Да, это могло звучать цинично. И да, она, как предполагалось, работала над своим внутренним циником, но это не делало циника менее правдивым.
Роб привлекал Кейт, но она не собиралась что-то предпринимать. Она покончила с неподходящими мужчинами.
Положив голову на подушку, Кейт закрыла глаза и, засыпая, принялась размышлять о своей жизни в Госпеле. Иногда ей было так скучно, что она думала, будто может стать такой же ненормальной, как и остальные жители города. Но в однообразии обыденной жизни что-то было. Было что-то успокаивающее в вещах, которые не менялись, подобно однообразию размещения на полках продуктов и заказам продовольствия.