- Думаю, это должно ответить на все дальнейшие вопросы, - сказал Роб. Его голос был низким от желания.
Кейт облизала губы.
- Что?
- У меня встает. - А потом он совершил один из самых немыслимых поступков за долгое время. Когда тело подстегивало бросить ее на пол и поступить, как пещерный человек, Роб «Кувалда» Саттер опустил руки и отступил. - Есть еще что-то, что ты хочешь знать?
Кейт покачала головой, и ее глаза начали проясняться.
- Нет. Я не… я… - Ее щеки запылали, и она прижала пальцы к верхней губе, как будто та онемела. - Я лучше… пойду. - Она указала на другую комнату. Затем повернулась и вышла из кухни. Каблуки ее ботинок отстукивали быстрое топ-топ по деревянному полу, пока Кейт уходила.
Злость и разочарование, и сожаление разрывали Роба. Три противоречивых желания. Одно подсказывало ему, что она заслужила этого. Другое побуждало его заняться с ней сексом, тогда как третье говорило ему, что он был полной задницей и должен побежать за ней и извиниться. Услышав, как захлопнулась дверь, Роб закрыл глаза и крепко прижал ладонь к своему возбужденному члену.
Черт.
С улицы донесся звук мотора внедорожника, и Саттер выглянул из окна кухни, когда машина проезжала по подъездной дорожке. Фонари безопасности вдоль дорожки включались следом. Роб был так возбужден, что чувствовал: он готов взорваться. Или разбить что-нибудь кулаком. В его жизни должно было быть что-то большее, чем это. Большее, чем жизнь здесь, в одиночестве, в большом пустом доме, где он мечтал и фантазировал о женщине с рыжими волосами и темно-карими глазами. Так жить было нельзя.
Роб глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Ему было тридцать шесть. Он хотел большего.
Зазвонил телефон. Саттер сделал еще один глубокий вдох, увидев сиэтлский номер на определителе, и снял беспроводную трубку после четвертого звонка.
- Привет, Луиза, - сказал он, выходя из кухни.
- Я думала, ты собирался позвонить нам сегодня вечером.
- Еще рано. - Ощущая прохладу деревянного пола под своими ногами, он шел мимо большого каменного очага к окнам, которые открывали вид на озеро. - Где Амелия?
- Прямо тут.
- Дашь ей трубку?
Последовала пауза, затем трубку взяла его двухлетняя дочка.
- Привет, - сказала тоненьким голоском, от которого сжималась его грудь, Амелия. И она тоже была тем, кого он больше всего хотел в своей жизни.
- Привет, малышка. Чем занимаешься?
- Вигллз.
- Ты смотришь шоу Вигглз?
Послышалось пыхтение, затем она сказала:
- Да.
- Ты уже поужинала?
- Да.
- Что ты ела?
- Я ела лапшу.
Роб улыбнулся. Лапша была любимым словом Амелии и могла означать все: от куриного бульона до спагетти. Господи, он скучал по ней, и бывали моменты, как сейчас, когда Роб на короткое мгновение задумывался о том, чтобы продать дом и вернуться в Сиэтл. Но, в конечном счете, осознавал, что не может сделать этого. Он больше не принадлежал тому городу.
- Я люблю тебя.
- Люблю тебе, - повторила в ответ малышка.
Луиза снова взяла трубку и спросила:
- Ты все еще собираешься приехать в Сиэтл на Пасху?
- Я прилечу в среду, но мне надо будет вернуться сюда в субботу.
- Зачем? Я думала, мы могли бы сходить в магазин за корзинкой для Амелии и подарить ей в Пасхальное утро. Я думала, мы могли бы провести праздник вместе, как семья.
Вот она. Первая пробная нить. Протянувшаяся через расстояние, чтобы обвиться вокруг него. Пытающаяся притянуть его, как и всегда. Луиза хотела помириться. Роб все еще не был убежден, что это то, чего хочет он. Он не мог жить в Сиэтле. Луиза не хотела жить в Госпеле. И даже если бы хотела, Роб не был уверен, что Луиза была тем бтльшим, чего он хотел для своей жизни.
- У меня есть дела здесь в субботу, и нет смысла снова возвращаться в Сиэтл. - В субботу перед Пасхой в городе проводился парад, и Роб согласился буксировать платформу начальной школы своим «Хаммером». - Амелии не важно, буду ли я там за три дня до Пасхи, на Пасху или через три дня после нее. Главное, что я приеду.
Последовала длинная пауза, затем Луиза сказала:
- О. Раз так, хорошо, - что значило: это совсем не хорошо. - Как надолго, ты сказал, останешься в этот раз?
- Три дня.
Еще одна долгая пауза.
- Короткая поездка.
Роб посмотрел на озеро и огни Госпела.
- Я преподаю на курсах вязания нимф, которые начинаются в понедельник после Пасхи, - объяснил он, хотя знал, что Луиза не поймет. - Но я приеду, как обычно, на выходные.
- Может быть, ты сможешь остаться с нами в этот раз?
Роб прижался лбом к окну и закрыл глаза. Было бы так легко. Так легко принять то, что она предлагала. Он знал ее. Знал ее разум и тело. Знал, какие прикосновения нравились ей, и она знала, как коснуться его. Он знал, что она не оставила бы двести сообщений на его автоответчике и не проехала бы сотни миль, чтобы выпустить в него обойму из пистолета.