Кейт подошла к нему:
- Ты любил ее?
- Стефани Эндрюс? - он посмотрел на Кейт через плечо. - Черт, нет!
Кейт никогда не понимала, как мужчина может любить свою жену и все же изменять ей.
- Я имела в виду твою жену.
Он кивнул, раскручивая карандаш:
- Да, я любил ее. Проблема в том, что большую часть времени она не нравилась мне. И я тоже не нравился ей. На самом деле мы ладили только в постели, а это было не так уж часто. Или я был на выездных играх, или мы ругались.
У Кейт никогда не случалось такого, чтобы она любила кого-то, но он ей не нравился. Нет, проблема была в том, что она любила мужчин, которые недостаточно любили ее.
- И все же я бы предпочел другой финал моего брака. - Роб вытащил пружину и стержень и отложил их в сторону. - И моей карьеры тоже.
- Более достойный?
- Достойный? Да, это хорошее слово. Когда в тебя стреляют, это лишает достоинства. Приходишь в себя на больничной койке с трубками, торчащими из твоего живота и… других мест. Ты слаб и беспомощен, и все в этом деле просто полный отстой.
Кейт полагала, что для любого мужчины слабость и беспомощность стали бы трудным испытанием. Но для мужчины, подобного Робу, привыкшему кулаками принуждать соперников подчиняться, это было в высшей степени тяжело.
- И потом, когда ты, наконец, снова можешь стоять на ногах, оказывается, что вся твоя жизнь изменилась. Нет ни работы. Ни жены. Ничего, кроме грязи в интернете, которую может прочитать любой желающий. - Он достал моток ниток из упаковки и отрезал немного. - А также нет интимной жизни.
Кейт не думала, что Роб говорил о чем-то вроде влюбленности. Она, так сказать, из первых рук знала, что физически он был способен заниматься сексом. И не был женат, хотя кольцо на пальце, очевидно, в прошлом ему не мешало.
- И сколько же у тебя нет интимной жизни?
- Ты спрашиваешь, сколько времени у меня не было секса? - взглянул на нее Роб.
Они оба знали, что именно это ее и интересовало, так к чему отрицать?
- Да.
Уголок его рта опустился:
- Забудь об этом.
- Шесть месяцев?
Он отвернулся.
- Год? - Она знала из опыта допросов множества людей, что чаще всего ответ крылся в том, что не было сказано.
- Брось, Кейт.
- Два года.
Он повернулся к ней лицом, положив нить:
- Ты, кажется, ужасно заинтересована моей сексуальной жизнью.
- Ты сам заговорил об этом, - Кейт пожала плечами. - Не сказала бы, что я ужасно заинтересована. Я бы назвала это небольшим любопытством.
- Что конкретно тебе любопытно? - Он сделал шаг по направлению к ней. - Как давно это было? Или как бы все случилось между нами? - Его веки опустились, прикрывая глаза. - Должен признать, что меня самого это интересует.
Кейт сделала шаг назад.
- Ты и я, занимающиеся сексом друг с другом, - плохая затея.
- Ты уже говорила это, - Роб шагнул вперед.
Кейт вытянула руку вперед, как регулировщик.
- Стой. Мы не можем заниматься сексом.
- Конечно, можем. Нам обоим больше двадцати одного, и никто из нас не сумасшедший. Я хочу тебя и знаю, что ты хочешь меня. Ты захотела меня в первую же нашу встречу, и теперь, зная тебя, я думаю, что был идиотом, не затащив тебя в свой номер.
Было несколько хороших причин, которые не имели никакого отношения к возрасту. Одну из них Кейт высказала:
- Вот почему я не могу заняться с тобой сексом.
Саттер решительно шагнул к ней, и ее ладонь коснулась его рубашки.
- Ты все еще злишься, что я не затащил тебя к себе в номер?
Кейт покачала головой, и волосы упали ей на плечи.
- Я не могу заняться с тобой сексом, потому что сейчас знаю тебя.
- Но ты собиралась заняться со мной сексом, когда не знала меня? - Роб схватил ее за запястье. - В этом нет никакого смысла.
- Нет, есть. - Она посмотрела ему в глаза и попыталась объяснить: - Той ночью в Сан-Вэлли тебе полагалось стать частью моей фантазии. Фантазии о том, как я сняла незнакомца в баре. Предполагалось, что я использую тебя, а потом дам пинка под зад.
- Ты все еще можешь сделать это.
- Нет. Теперь ты настоящий, - Кейт попыталась вырваться, но он не отпустил ее. - Ты убил все мои фантазии.
- Я создам для тебя новые фантазии. Бог свидетель, у меня их сотни, - Роб поднял ее руку к своим губам. - Хочешь услышать хоть одну? - спросил он, уткнувшись ей в ладонь, но не стал ждать ответа: - Моя любимая фантазия, где ты одета в свои черные ботинки в стиле садо-мазо.
Кейт прекратила попытки вырваться. Он мечтал о ней? Ни один мужчина никогда не признавался, что мечтает о ней. О ней. Кейт Гамильтон и ее тридцать девятом размере обуви. Она почувствовала, что слабеет. Почти сдается. Она должна уйти. Убежать. Быстро. И она так и сделала бы. Но сейчас не могла вспомнить свои собственные фантазии. Казалось единственно верным, что Роб должен поделиться своими.