Да вашу мать! А?
- Тихо ты, а то услышит, вырвет язык и съест.
- Не, в жопу засунет, тебе же.
У вас явно отсутствует инстинкт самосохранения.
- Нет в твою.
Ну все…
- Нет в твою…
- Закрыли пасти, если у вас хватает совести поливать человека помоями за его спиной, высуньте головы из жопы и наберитесь хоть капельку смелости и сказать это ему в лицо. Спасибо, что выслушали.
Смена кадра. Автомат выдал поднос с едой. Школьник забрал его и отправился в дальний угол зала.
- Совсем поехавший. – раздалось за спиной.
- В дурке ему самое место.
Как же я вас ненавижу, уроды. Ах. И «витамины» не попьешь, превышения дозы. Последствия, мать их. Без печени останешься. Уж лучше без печени, чем без души.
Ты, еще тут? У меня есть свое место в столовке, да-а у меня везде есть «свое» место. Оно не чем особо не выделяется, разве что мной. И тем, что здесь к тебе нельзя подойти сзади и боков. Также просматриваются все выходы и входы, видно весь зал и всех людей. Нахождению таких мест, я на учился в Психологической лечебнице для душевно больных компании «Олимп» города Н-А-Э-С. Да… дела… Я не знаю, почему меня поместили именно туда, или не помню. Но там я провел почти все свое отрочество. Да нет, я не жалуюсь, ты не подумай… там бывали даже свои счастливые моменты.
Картошечка кстати, очень вкусная. Да и котлетка тоже. Ты чувствуешь вкус. Нет? Жаль.
Да и, если разобраться в камере я провел только 3 года потом переводили на менее строгие режимы. В общем когда, случился тот бунт, я можно сказать был уже свободным, но все еще не здоровым по мнению врачей. Эм… В тот день я пришел попрощаться с… хм другом пожалуй. Она была из особо опасных, мы сидели в соседних камерах, в начале моего туда поступления, так и говорили через решетку. Делать все равно было нечего.
Салатик тоже ничего.
Так вот бунт, люди кричат, кровь, кишки. Я нахожу ключ от своей бывшей камеры открыл ее. Потом к нам в коридор попал кто-то из персонала, я пустил их в камеру, а самому пришлось прятаться у соседа, повезло что она не горела желанием участвовать в этом мракобесии. Так и просидели 8 часов. Как ты понял, это не счастливое воспоминание.
Телефон вибрирует. 1 не прочитанное сообщение.
Что еще?
Диспетчер.
Сможешь выйти завтра на работу?
Я
У меня выходной
Диспетчер.
Я в курсе.
Но Гарри себе ногу циркуляркой порезал в больнице сейчас.
Я
Как он?
Диспетчер.
Жив. В больнице. Босс сказал накинет 20%
Я
Хорошо
Диспетчер.
Спс. Выручил.
Не пойду завтра в школу, поработаю пару уроков. Деньги лишними не будут.
- Хм.
Школьник поднял голову вверх, передним стояла Шелест Шелка. – Привет, Кристофер.
- Здравствуй, староста, - совсем в себя ушел, а сам тут распинался про входы и выходы.
- Можно присесть? – Шелест убрала волосы за ухо.
- Конечно, присаживайся, - я уже и забыл, что должен был ей помочь.
Шелест села слева. Подул свежий ветерок, запахло утренней росой, а на столе уже лежал листок аконита.
Ты их специально разбрасываешь что ли?
И не убежишь теперь, собой она отрезала все пути к отступлению, с права стена, сзади тоже. Ля-ля-ля. Чего молчим? Тебе нужна помощь, не мне, на нас и так смотрит вся столовка.
- Вкусный был обед? – спросила она.
- Да, спасибо, сок тоже вкусный, рекомендую, - надо занять чем-нибудь руки. Берем сок, находим ртом трубочку. Хлухлф. Блеск! Именно в этот момент ты кончился, да лучшего времени ты не нашел. Ставим сок обратно. Время идет, ты все еще молчишь, людей в столовке все больше и больше.
- Ты всегда здесь обедаешь?
Ты меня еще про погоду спроси.
- Да, мне здесь нравиться.
- Понимаю, - она снова улыбается и убирает волосы за ухо.
Что ты понимаешь? Ты понимаешь, что тут уже полшколы на нас пялится, а я до сих пор не знаю, как тебе объяснить эти долбанные примеры. А пофиг говорим будь что будет…