Снова заглядываем в холодильник, смотрим, анализируем, выводим результат. Кожаный ремень с патронами единственное съедобное, что было в нем за последнее время. Блеск. Закрываем холодильник. На дне сахарницы находим кусок сахара. Берем. Чайник. Брр-брр-брр! Верхний правый шкафчик? Нет. Верхний средний? Нет. Верхний левый? Нет. Нижние? Пожалуйста? Нет. Смотрим на холодильник, сверху лежит пачка чая. Пожалуйста? Да! Чайник. Брр-р-р-р-р! Кружка. Сахар. Пакетик. Кипяточик. Чаек! Блеск.
Смена кадра. Стук в дверь.
Кого это? Берем чашку. Подходим к двери. В раздумьях смотрим на ружье. Отгоняем эту мысль. Отпиваем чай. Смотримся в зеркало. Ужасаемся увиденным. Отпиваем чай. Не помогло. Смиряемся с неизбежным. Открываем дверь.
На пороге стоит бабушка в тапочках зайчиках, в махровом халате с принтом похабной наружности (девушка, ну в очень смелом бикини), в шапочке для купания, а на ее плече висят полуавтоматический барабанный дробовик и ручной огнемет малой мощности.
- Доброе утро, Светлана Кузьминична, - я отпил из кружки, - как ваше здоровье?
- О, Кристофер, а я то думала кто мне помогает с утра пораньше. – улыбнулась мне Светлана Кузьминична, - Цветы пришел полить?
- Да, - я снова отпил из кружки, - я б предложил вам чай, но еле нашкреб для себя.
- Да брось ты, это я тебя на чай пришла пригласить, - Светлана Кузьминична поправила ремень огнемета.
- С пирожками?
- Обижаешь, ты меня молодой человек. И варенье есть. А за одно расскажешь, что да как.
ГЫ! У меня будет завтрак!
Смена кадра. Крис сидит за столом на кухне Светланы Кузьминичны. Здесь по военному чисто, но присутствуют не уставные цвета и предметы. В виде розовых полотенчиков и перчаток в виде клешней.
Кухня у бабушки Светы выглядит как в рекламе мебели. То есть выглядит так будто ей не пользовались. Хотя за дверцами, какого только добра нет.
Светлана Кузьминична ставит на стол корзинку с пирожками.
- Крис, ну что ты мне говоришь? Я и так знаю, что у непутевой Флоры из еды только сад. Мужа она себе такими темпами не найдет.
- Светлана Кузьминична, да ей бы на свободе оказаться.
- Да брось, - бабушка Света отпила чай, - у нас чуть ли ни каждый месяц десятками на волю психов выпускают, ее то почему не должны выпустить?
- Тех, кого выпускают, не растворяли в кислоте ведущих промышленников.
- Ой, они с этим и сами прекрасно справляются, - отмахнулась Светлана Кузьминична, - будто ты телевизор не смотришь?
- Нет. – м-м-м пирожок с капустой.
- А зря, там между прочим много интересного рассказывают.
- Например?
- Ну ты знал, что друиды-змеи сбрасывают кожу?
- Светлана Кузьминична, ну правда, как можно в это верить. У вас в доме живет друид, почему у него не спросите?
- Он вечно от меня убегает, и прячется за дверью. – пожаловалась она, - Я за ним, он от меня. Я в коридор, он в квартиру. Я в квартиру, он в коридор.
- Вы пробовали ходить без дробовика?
- Это прям так важно, да?!
- Сколько раз, вы, Михалыча дробью били, когда он в облике медведя по коридору ходил.
- Ни ходил, а драл обои, царапал паркет, и наблевал в прихожей. А дробь, Тьфу. Двадцаточка - по медведю, что горохом об стену. Пугать только.
- Напугали, как видите. Ам. – м-м-м картошечка и корочка хрустит. – Я бедняге весь вечер выковыривал дробь из жопы. Он на животе спал неделю, ел мед и плакал. Вы видели, как плачет медведь?
- А паркет он портить, так не плачет, ну тебя! - Светлана Кузьминична отмахнулась, - И вообще, мы Флор обсуждали.
- Ну у нее вроде все неплохо, - капусточка! - достигает внутренней гармонии. Ищет покой и безмятежность.
- А вот это правильно. Это она молодец. Как вспомню ее характер, ой! Что творила? Ей палец в рот не клади с головой откусит. Хи-хи. - Светлана Кузьминична подперла голову рукой, - А сколько мы с ней воевали, ой! Она же тогда молодым дарованием была, авторитетов не признавала. Ну кроме себя конечно. И вот она к нам переехала, и начала всех строить, весь этаж по струнке ходил. Нам с Таней, она тогда жутко не понравилась.