- Я прилажу все силы что бы помочь вам.
- Правда? – Что-то не вериться, - Сколько это будет стоить?
- Нет что вы, - юрист опять вздрогнул, - Работа уже награда, уверяю вас.
- Простите, но что-то не вериться, что юрист такой крупной компании будет работать бесплатно?
- Прошу вас, - мистер Сильве дрожал еще больше, - дайте мне все исправить! Умоляю!
Обычно в таких кабинетах умоляют клиенты, а не юристы. У меня как всегда все через одно место.
- Хорошо, только сообщите результат через почту.
- Другого способа с вами связаться у меня нет, - утверждал он.
- Тогда премного благодарен.
Я на ногах 40 часов. Кофе кончалось. Энергетические батончики тоже. Надежды нет. Остался последний адрес. Я чувствую, как меня покидает разум и самосознание. Последний рывок. Ты сможешь! Ты… а! Ганс сигналит. Надо выходить. Последний контейнер. Последний… холо.. дильник… а! Да выхожу… А! Надо сделать пару шагов… до забора… это последний заказ… оставить контейнер у консьержа… почему все такое мутное? А! Я заснул и головой нажал на звонок. Держись ты должен… должен… Испуганные лица… Тычу планшетом…Борьба… Нет это красивые вспышки… кто-нибудь подпишите? Чье-то заплаканное лицо… планшет… Подпись. У-р-а. дежурная фраза. Стукаюсь о дверь, бл… Пара шагов осталось к катафалку… еще пара… А! катафалк сигналит. Почему? А Ганс заснул на руле. Ты должен… Что? Работа… вернуться… Буди Ганса.
- Ja?
- На базу, - я на пассажирском сидении, слипаются глаза.
Я на каком-то перекрестке, звук тормозов, полицейские мигалки.
Я иду по коридору, отлично… вот и мой шкафчик осталось только осталось...
Девушка стонет от наслаждения.
- Не туго? – а что? а вдруг? Я волнуюсь. Я еще никогда человека в кандалы не сковывал. Для меня это новый опыт и не сказать, что бы приятный.
- Сильнее!
Она произносит это с таким возбуждением, что знаете, от греха подальше, я затянул по самое не могу. Этот тон и наслаждение в голосе напомнили мне психушку, там были сексуальные маньяки, но почему-то именно эти девушки кажутся мне опасней. Мне как-то страшно находиться с ними в одном помещении, тут неровен час умереть в оргии. И звучит это ни фига не соблазнительно! Я точно в ней сдохну, а это перечеркивает все возможные плюсы.
Смена кадра. Оккультистки в странном танце подходят к девушкам и перерезают им вены. Кровь льется точно по линиям пентаграммы.
Так, а вот это уже не очень хорошо. С тем количеством крови, что они теряют, их будто выкачивают промышленным насосом. Больно наверное. Блин зачем я посмотрел на их лица, там такое наслаждение! Аж противно! А я, насколько мне не изменяет память, праведником не был. Блин, но до чего же это отвратно.
А че это доктора не проверяют сдохли они или нет? Они должны зафиксировать смерть. Я что один тут работаю?
Смена кадра. Врачи сидели и не шевелились.
Мда, ребят, это не серьезно, я уже и топорик приготовил.
- Брат, мой. – раздалось за спиной. Какой мерзкий, противный голос, я такого отвращения не чувствовал, даже когда доставал разложившийся труп из канализации.
- Здравствуйте, - б-э, а выглядит она еще отвратней. Жировые складки, гной, прыщи, и все это в пирсенге. Меня сейчас вырвет.
- Ты впечатлен моей работой?
- А что вы сделали? – так стоп она начинает приходить в норму, в смысле в такой соблазнительный вид.
- О, я призвала, Великого, и теперь он мой раб. – она подходит слишком близко, совсем не знает о личном пространстве.
- Простите, такое не прилично говорить девушке…
- Какие приличия?
Смена кадра. Оккультистка подходит вплотную к скафандру и берет его руки в свои.
- Этот мир мой! - Голос манит. Обещает все наслаждение мира. Но нет, в голове орет тревога.
Так мои руки в опасной близости от ее «интересных» зон. Гормоны отставить! У нее точно есть, какой-то подвох. Ты подросток, никто не спорит, и такую красоту не грех потрогать, но подумай вот о чем. Ты видел ее в, мягко говоря, нелицеприятном свете пару секунд назад, так? Так. А теперь прежде, чем твоя левая рука поднимется выше, а правая ниже, спроси какая она настоящая. А лучше беги, с…а, беги без оглядки.