- Ага.
- Ага. – повторил я.
- Тебе неофициально, есть где жить?
- Да.
- Это хорошо.
- Хорошо.
- Но ты понимаешь, что тебе нужен опекун?
- Но ведь никто кроме вас не знает, что ее нет.
- Боюсь, что теперь об этом узнают.
Э-э-э?
- Почему?
- Рано или поздно это случится, так что тебе нужен запасной вариант, у тебя есть кто на примете?
- Человек готовый «опекать тире усыновить» подростка с проблемами с психикой, темным прошлым и мрачным будущим. Нет, таких людей я не знаю.
- Кто может хотя бы сказать о тебе что-то хорошее? Хотя бы в школе?
- Анна.
- Одноклассница?
- Учитель.
- Уже хоть что-то.
- Только она умная. Вам нужно придумать что-то правдоподобное.
- Ага.
- Ага.
- Крис.
- Да.
- Тебе нужно залечь на дно, ты понимаешь?
- А я разве уже не там?
- Ты близок, пока я тут все утрясу, тебе не нужно высовываться ты понимаешь?
- Допустим. Как надолго и где это дно?
- Твоя неофициальная квартира не подойдет, там я тебя прикрыть не смогу. Людей готовых дежурить 24 часа возле тебя у меня нет. В тюрьму за драку в стрип-клубе тоже нельзя, там сам понимаешь банда тебя достанет. Поэтому я сам не знаю куда тебя. Разве что в дурку.
- Тогда в…
04 Больница Дубль Два. (I. Повое воспитание)
СК. Психологическая лечебница для душевно больных города НАЭС, под патронажем компании «Олимп».
Звук будильника.
СК. Белый потолок. Мягкие стены. Мурашки по телу. Запах медицинских препаратов. И боль в голове.
Блеск. Я «дома».
СК. Школьник в робе пациента сел на кровать и сморщился, от чего его лицо превратилось в скомканный апельсин.
Очки забрали. Все теперь мутное.
Блеск. Здесь все по старому. Сейчас будет утро режимного предприятия. Мозг давай промотай скучную часть.
СК. Быстрая смена кадров начало дня режимного предприятия.
СК. Школьник за столом завтракает.
А с едой у них все еще проблемы. Манка выглядит как сопли, а котлета так, будто ее уже съели. Затем пожарили. Снова съели. И снова пожарили.
СК. Школьник разломал котлету пластиковой ложкой.
По кружкам жареной корочки внутри котлеты, можно узнать сколько котлете лет. Котлета четырех летней давности. Еще свежая. Кисель. Ох кисель. Пожалуй именно эта… эм… э-э-э… жижа поставляется в секретные лаборатории в бочках с бирками «Биологическая угроза».
СК. Школьник окинул взглядом столовую.
И здесь все по старому. Психи сидят кучками по интересам. А я один. Опять.
Как же хорошо! Тихо. Меня никто не трогает.
СК. Школьник с улыбкой на лице ест завтрак.
Я в дурке, в старой доброй дурке.
Ах, как хочется вернуться,
Ах, как хочется ворваться в скворечник.
На нашу улицу в три блока,
Где все просто и знакомо, на денек.
Где без спроса дробят кости,
Без зависти и без злости.
Милый дом,
Где рождение справляют
И навеки провожают всем двором психодромом.
СК. Школьник улыбается, кушает котлету, и плачет, роняя слезы в тарелку.
Ди меня убьет. И убивать будет долго.
СК. К школьнику подсел, пациент с капельницей на колесиках и в кандалах.
- Здравствуй, Ежик. – поприветствовало меня размытое пятно.
- Джейсон? – сделал предположение я.
- Ага – подтвердило пятно.
СК. Психиатр улыбался во всю мощь своих лицевых мышц.
- Рад, что ты помнишь мое имя. Почему ты плачешь, мальчик мой?
СК. Джейсон убрал улыбку, теперь его лицо было самим вниманием.
- От радости. – я откусил котлету, - И предвкушения. Радостных встреч.
СК. Школьник икнул, и из носа свисала сопля.
- Э-э-э… Вот и славно!