Не об этом ли рассказывал дед? Когда просил вернуться. Но почему сразу не раскрыл карты? Боялся, что не поверю? Вполне может быть. Потому что даже теперь, зная правду, нисколько не сомневаясь в словах куколки, я всё равно отчаянно не желал признавать такую правду. И в то же время понимал, что она есть и никуда от неё не деться.
А ещё…
Я виноват. Не уберёг. Позволил случиться этому. А ведь было столько предпосылок, от которых я отмахнулся как от незначащих из-за своей гордости и принципиальности. И ей не молчать надо было, а:
– Сдать. Надо было сказать ему. Моё имя.
Я, наконец, снова смог шевелиться. Тут же прикрыл глаза. Вот только перед внутренним взором опять возник ангар. И представить жутко, что пережила Василиса, когда брат на её глазах убил двух людей таким варварским способом. Это же:
– Чертовщина какая-то…
Дьявол, вот что теперь делать с этим знанием? Пойти и реально сдать властям слетевшего с катушек брата? Или подождать? Вот только чего ждать? Того, когда он сам всё поймёт и хер его знает, что ещё придумает? Отыграется по-любому на Василисе. Нет. Этому точно нельзя дать случиться. Значит, сперва нужно спрятать Лисёныша, а потом устраивать разборки с Игнатом.
Пока я всё обдумывал, руки сами потянулись к мобиле, принявшись печатать на нём сообщение одному из парней, с кем служил. А ещё нужен новый телефон. Левый. О котором брат не будет знать. Нам обоим. И…
– Твою мать! – вдарил со всей силы по рулю, когда понял, что моё спокойствие начинает сдавать. – Мать-мать-мать-мать-твою! Пр-ридурок! – снова врезал по рулю.
И сам не знал, к кому относилось это высказывание больше: к себе или всё же брату. Наверное, к нам обоим.
Опомнился, когда хрупкие пальчики обхватили за ворот, потянули на себя, развернули, сместились на шею. Слёзы, застывшие в изумрудном взоре, никуда не делись. Но улыбнулась мне Василиса мягко и тепло. В то время, как в моей душе по новой расходилась пустота.
– Не злись, пожалуйста, – произнесла. – И… Знаешь… А давай просто уедем? Куда-нибудь. Подальше. Я попросила сделать мне новый паспорт. Мне и сестре. И тогда опеку забирать тоже не надо будет. С новыми документами сестра и так будет со мной, – провела по моей шее в успокаивающем жесте, погладила затылок. – Что скажешь? Можно ведь, да? Уехать. Вместе. Ты только не говори Игнату ничего. Я не хочу, чтобы всё стало ещё хуже, чем есть. Пожалуйста, Ярослав, – снова улыбнулась мне ласково.
Прижался лбом к её, обняв обеими ладонями заплаканное личико, и тоже улыбнулся. Вышло вяло, но как смог.
– Я не злюсь. Я в бешенстве, – признался. – На брата – за то, что посмел обидеть тебя. На тебя – за молчание. На себя – что не понял ничего сразу, не уберёг, просмотрел. Прости меня, – поцеловал нежно бархатные губы. – И нет, мы никуда не уедем, – заметил уже уверенней, отстраняясь и выпрямляясь. – Не так. Если у брата так снесло крышу из-за тебя, не факт, что побег поможет. Он будет искать, а когда найдёт… – нервно повёл плечом. – Нет. Надо иначе. Всё иначе, – уставился на дорогу, а затем выдохнул и завёл заглохший двигатель, продолжив путь в город. – Нужны новые мобилы, – пояснил свои действия. – И да, куколка, даже не надейся, что я забуду и не припомню тебе в будущем тот факт, что ты хотела лишить меня нашего ребёнка. Как и твоё молчание, – проговорил совсем мрачно.
И только сейчас заметил, что меня банально трясёт. Пришлось сжимать руки на руле как можно крепче и глубже вдыхать и выдыхать. Помогло мало. Внутри по-прежнему будто кто-то огромной кувалдой ударял по струнам нервов. Снова и снова. Всё сильнее и сильнее. Выплеснуть бы агрессию, да некуда. Не джип же разбивать. Нет, был ещё один способ, тем более, рядом находилась та, что могла мне в этом помочь. Но не до того сейчас. Есть дела поважнее моих эмоций.
– Отомстишь?
– Даже не сомневайся. Такое не прощают, как бы ни хотелось.
– Но ты ведь не расскажешь Игнату? Не в ближайшее время хотя бы, – попросила совсем жалобно.
– Нет. Не расскажу. Мне нужно время. Не знаю, сколько именно. И пути к отступлению для тебя, в случае чего. И паспорта новые тоже нужны, да. Ты – молодец, хорошо с ними придумала.
Послышался шумный выдох, полный облегчения. Сидящая рядом, подтянула ноги, уселась ещё ближе, обняла меня за плечо обеими руками и положила на него голову.
– Хорошо, что ты есть, – улыбнулась умиротворённо. – Люблю тебя.
Невольно хмыкнул и покачал головой.
– Ну да, теперь она меня любит, – проворчал, не скрывая ехидства.