И вот что странно, всего два слова, а успокоили похлеще самой лютой драки. Будто кто-то взял и переключил мой тумблер со значения «ярость» на «спокойствие и умиротворение».
– Лисёныш, – добавил уже с нежностью, целуя девчонку в макушку. – Мой.
– Угу. Я вообще многогранная. Могу и любить, и страдать мазохизмом одновременно, – потёрлась щекой о моё плечо.
Так и просидела всю дорогу до салона связи и на обратном пути. Отодвинулась только когда показался въезд на закрытую территорию пригородных построек. А к усадьбе мы оба подъезжали вовсе с каменными лицами. Правда, недолго получилось их сохранить. Стоило переступить порог дома, как из его глубины послышалось громкое и счастливое:
– Василиса-а-аа!
А следом на мою куколку налетел светловолосый вихрь, сжав в крепких объятиях.
Полина.
Сестра Василисы.
Глава 29
Василиса
Неспроста говорят, ложь – сладка, а вот правда – горькая. Зато полегчало. Очистилась. Больше нет никакой надобности держать в себе этот груз. Хотя не собиралась вовсе. Но жизнь порой подкидывает странные повороты судьбы, заставляет делать то, на что и вовсе не рассчитываешь… О том и думала, пока маленькие ручонки младшей сестры обвивались вокруг меня, крепко сдавливая. А ещё…
Какого хрена?!
Нет, безусловно я была очень рада видеть её. Вот только никак не покидало ощущение, что нельзя испытывать эту эмоцию. Ни в коем случае. Обманусь. Оступлюсь. Очень больно будет. И не факт, что мне самой.
– Ты как здесь оказалась?
Моя любимая зеленоглазка тут же насупилась. Задрала голову, глядя на меня исподлобья.
– А что у тебя с волосами? – спросила, но ответа не дождалась. – Жанна меня привезла. Твой Игнат сказал, и она привезла!
– Игнат? Мой… – окончательно прифигела я, пропустив упоминание о смене оттенка причёски.
Тот, о ком шла речь, появился аккурат на границе зоны холла и гостиной. Прислонился плечом к арке проёма, внимательно разглядывая нас обеих.
– На каникулы. Новогодние, – произнёс. – Решил немножечко порадовать. Вас обеих.
Теперь точно запретила себе радоваться!
Однако, вопреки всему, улыбнулась Орлову-старшему с благодарностью, затискав младшую Никольскую, подхватив ту на руки.
– Спасибо, – улыбнулась Игнату, на что он снисходительно кивнул.
Застывший рядом минутой ранее Ярослав, тоже опомнился.
– Мне кажется, пообщаться вы можете и не у порога, – холодно произнёс он. – И поставь её, она тяжёлая, – заметил как бы между прочим.
Как стылой водой окатило.
– Не такая уж и тяжёлая она, – заметила встречно.
Но сестру всё же отпустила. Присела перед ней на корточки.
– Дай-ка посмотрю на тебя, – взяла ее за руку и покрутила из стороны в сторону, как куколку. – Хм… – сделала вид, что призадумалась, напоказ придирчиво разглядывая. – Ты подросла что ли?
Полина на это радостно заулыбалась.
– На полтора сантиметра! – сообщила гордо.
– Да не, какие ещё полтора сантиметра? – тут же засомневалась я. – Если только полтора миллиметра. В ширину, – потрепала девчонку за обе щёчки.
Меня одарили таким возмущённым взглядом, что теперь уже я улыбалась.
– Ты тут уже освоилась? – выпрямилась я, по новой перехватывая руку сестры. – А зимний сад видела?
– Видела! – воскликнула восьмилетка. – Мне твой Игнат тут всё-всё показал!
Я на ровном месте чуть не запнулась.
– Серьёзно? Прям всё-всё? – переспросила я недоверчиво. – И давно вы двое тут, в таком случае? – хмыкнула. – А Жанна где? – вспомнила и о мачехе, которой не наблюдалось.
– Не знаю, домой, наверное, уехала. Как из аэропорта вышли, твой Игнат меня забрал и сюда привёз, – отозвалась Полина.
– У неё гемодиализ. Опаздывала, – добавил в пояснение Орлов-старший.
Оказывается, шёл следом.
– Гемо-диализ… – повторила за ним Полина. – А что такое гемодиализ? – заинтересовалась.
Я же нахмурилась.
Правда?
Или очередная ложь…
– Гемодиализ – это такая процедура, благодаря которой очищается кровь, – снова пояснил Игнат.
– А от чего ей очищать свою кровь? – озадачилась восьмилетка.
От собственного яда.
– Вот позвоним ей вечером и узнаем, – обозначила уже вслух.
– Угу, – согласилась Полина.
Я же вспомнила ещё кое-что.
– Разве ты не сказал, что будешь дома после обеда? Утром. Когда уезжал, – обернулась к Игнату.
Тот понимающе ухмыльнулся.
– Ещё вчера родной брат обвинил меня в том, что я вечно занят и не уделяю время своей семье. Вот, исправляюсь. Освободил для вас весь сегодняшний день, – заулыбался, разведя руками. – И завтрашний, кстати, тоже.