– Может быть ты до сих пор этого не видишь, но я всегда хотела для тебя с твоей сестрой только лучшего, – угрюмо отозвалась на мои слова Жанна.
Сказала бы я…
Как минимум про гинекологическое кресло напомнила.
Но смолчала.
К чему вспоминать старое?
Всё, прошло уже…
К тому же, возможности продлить разговор не осталось. Вошла медсестра, которая должна была забрать Жанну на операцию. Следом за первой появилась ещё одна. И анестезиолог. Жанну уложили на каталку, поставили капельницу, вкололи какие-то препараты. Я молча наблюдала за всем происходящим и мысленно почти распрощалась с ней на несколько последующих часов, едва пациентку повезли на выход из палаты, как мачеха вдруг вцепилась в мою руку, притормозив всех.
В карих глазах вспыхнуло столько всего невысказанного, что я невольно напряглась. Жаль, из всего этого я услышала лишь:
– Берегите себя, девочки.
Секунда, другая – она отпустила, каталка двинулась дальше, в скором времени пересекла коридор и скрылась в недрах лифта. Мне же ничего не осталось, как тупо ждать.
А ждать пришлось долго.
Очень.
Настолько, что я банально заснула, сидя в кресле…
И проснулась я далеко не в больнице. В усадьбе. Спальне. Игната. Нет, не той, что Орлов «великодушно» выделил когда-то. Той, где обычно спал он сам. Без одежды. Абсолютно.
– Какого?.. – подскочила резко.
Комната хранила тишину. За окном – светло. Но внутри царил полумрак. Именно из-за него я не заметила, что в спальне не одна. Игнат расположился в кресле, в дальнем углу. Пока не приподнялся, не видела его вовсе.
Жуть!
Внутренности, как в глыбу льда затянуло.
Судорожно ухватилась за покрывало, прикрываясь им.
Поздний жалкий жест удостоился небрежной ухмылки. Мужчина поравнялся с изножьем постели. Остановился. Сложил руки на груди, отстранённо разглядывая меня. В синем взоре – стужа. И это пугало куда сильней, нежели всё остальное.
– Что происходит? – произнесла едва слышно.
– Ты уснула. В больнице. Не стал тебя тревожить. Привёз сюда, – издевательски снисходительно пояснил Игнат.
Уснула…
Так крепко, что не поняла, как меня перевозят?!
Сколько времени вообще прошло – тоже непонятно.
– Возможно, в твоём чае было немного снотворного, – предугадал ход моих мыслей Орлов. – Совет на будущее, моя дорогая жёнушка: не покупай всякую дрянь в неизвестных местах.
Ледяной капкан в моей груди сдавил сильнее, мешая дышать.
– Ты… – всё, на что меня хватило.
Последовала новая ухмылка с его стороны. Он приблизился ещё на пару шагов, опустился на край постели, отчего я инстинктивно вжалась в подушки.
– Я, – на свой лад согласился со мной Игнат. – Тут ты права. Хорошо, что ты не забыла мои слова. Есть только я. Никого больше, Василиса, – замолчал, демонстративно осмотрел меня с головы до ног, – не будет, – продолжил задумчиво. – Даже если это мой брат.
Взрыв в моей голове…
Втянуть кислород в лёгкие так и не вышло.
– Думала, я настолько тупой, что не пойму? – флегматично сообщил Орлов. – Не замечу, как вы двое трахаетесь у меня под носом? – вопрос, он же – утверждение, не требующее ответа.
Да и совсем не это жило в моей голове…
«Есть только я. Никого больше, Василиса. Даже если это мой брат» – сказал.
А его хладнокровие…
Он ведь, получается, знает давно!
И всё спланировал.
Дождался, когда я останусь одна, и потом…
Что именно?!
– Нет, – помотала головой. – Ты не сделаешь этого.
Что бы то ни было!
– Не сделаю? – усмехнулся собеседник, резко подался вперёд, ухватил пальцами за подбородок, сдавил, властно вздёрнув вверх, сам навис сверху, как коршун, почуявший добычу. – Почему не сделаю? Ты же мне не оставила другого выбора.
И…
Отпустил.
Поднялся с постели, развернулся на выход.
– У тебя есть час, чтобы собраться. К тому времени, как Ярослав вернётся, регистрация нашего с тобой брака будет завершена, а у нас начнётся «медовый месяц», – последние два слова прозвучали с сарказмом. – В Стамбуле. Тебе же нравится этот город? – спросил, но ответа снова не ждал. – И поверь, это будет самый безболезненный вариант. Если, правда, желаешь сохранить ребёнка. Всё-таки тоже из Орловых.
Дверь хлопнула с такой силой, будто удар мне по голове. Но и тогда я не осталась одна. Осознать всё в полной мере тоже никто не позволил. Платье, макияж, причёска… В комнате столпилось столько незнакомых людей, что ни вдохнуть ни выдохнуть… Никакой возможности. Меня вертели, крутили, наряжали, заплетали… Никому не интересно, нужно ли мне это. Они выполняли свою работу. Молча. Тщательно. Быстро.