– Ты либо ешь, либо поехали домой. Игнат и без того недоволен, что я без разрешения вывез тебя из дома, – сообщил Ярослав, усевшись на то место, где прежде сидела Милена.
Не ответила. Воспользовалась данным временем, запихнув ложку с мороженым в рот. Вкуса на самом деле не чувствовала. Просто ела. Игнорируя то, как холод в груди сменяется пеклом. Делая вид, будто не существует тяжёлого порицательного взгляда, выворачивающего наизнанку. И так до тех пор, пока не затошнило от сладкого, от самой себя. Только потом остановилась.
– Прости, – произнесла совсем тихо, поднимаясь со стула. – Я не хотела причинять тебе боль. И ты прав. Будет лучше, если Игнат узнает. От тебя.
Так и не взглянула на него ни разу. На выход пошла.
Он догнал почти сразу. Накинул на мои плечи пальто, привычно обернул вокруг моей шеи свой шарф и пошёл рядом. При этом о чём-то сосредоточенно думал. Дверцу автомобиля для меня открывал тоже на автомате. И пока ехали, больше пребывал в своих мыслях. И лишь перед въездом в посёлок, задал вопрос:
– Если не хотела, зачем до этого довела?
И что ему ответить?
Что ради него сделала.
Не поверит.
Я бы не поверила.
Да и звучит жалко.
Совсем не исправит. Ничего.
Вот и промолчала.
К тому же, нас уже ждали.
Игнат, пребывающий явно не в лучшем расположении духа, стоял на крыльце центрального входа. Без верхней одежды, лишь в рубашке и брюках, он не замечал пронизывающего холодом ветра, как и падающих снежинок. Исключительно на меня смотрел. И не просто смотрел: прожигал полным тихой ярости взором. А как машина остановилась, в несколько скорых шагов поравнялся, открыл дверцу с моей стороны, едва сдержался, чтоб не вытащить насильно, с такой силой сжал приставленный к стеклу кулак.
– Выходи, – процедил сквозь зубы.
И сама собиралась. Несмотря на то, что инстинктивно вжалась спиной в сиденье. А на протянутую им в приглашающем жесте ладонь уставилась, как на орудие будущих пыток. Впрочем, не сказать, что моё воображение преувеличивало. Едва я покинула салон машины, мужские пальцы сдавили запястье, как те же средневековые колодки, даря не только пронзающую боль, но и парочку свежих синяков.
– Выкинешь такой номер ещё раз и я не буду столь же терпеливым, – обозначил Орлов-старший уже будучи в спальне, едва дверь с шумом захлопнулась за нашими спинами.
Гулко сглотнула. Нет, не потому, что мужчина передо мной – злющий, как тысяча чертей. Всё дело в галстуке, за который он уцепился, стаскивая офисную удавку с шеи. Бросил его прямо на пол, себе под ноги, тут же забыл о его существовании, принявшись за избавление от запонок на манжетах рубашки.
– Какой номер? – с трудом, но вернулась к разговору, делая несколько осторожных шагов назад, подальше от Игната. – Я просто увиделась с подругой. Что в этом такого преступного? Сколько ещё я должна сидеть тут, как в какой-нибудь тюремной камере? У меня даже телефона нет.
Запонки оказались сняты, манжеты – расстёгнуты, как и большая часть его рубашки. Остановился, окинув меня напоказ заинтересованным взглядом с головы до ног.
– Будет. У тебя всё будет, моя дорогая будущая жёнушка. Как только заслужишь. Моё доверие, – усмехнулся, в два шага стремительно сократил то жалкое расстояние, что я успела создать.
Не успела отреагировать. Опомнилась, лишь в тот момент, когда его ладонь сомкнулась на моём затылке, притягивая меня к нему ещё ближе.
– Хочешь свободы и доверия? – скатился на шёпот.
Губ коснулось горячее дыхание. Дёрнулась. Да только это никак не помогло избежать последующего прикосновения. Другая его ладонь издевательски ласково провела тыльной стороной по моим волосам. Она же – собрала каждую прядку, а потом… потом мои волосы оказались намотаны на кулак. Ему не нужен был ответ на заданный вопрос. Он сам уже всё решил. За меня.
– Хочешь, заслужи…
Затылок отпустил, но лишь за тем, чтобы надавить на плечо, вместе с тем потянув за волосы вниз. В синем взоре, пылающем всё той же скрытой яростью, вспыхнуло что-то ещё – голодное, хищное, то, отчего моё сердце вовсе отказывалось биться, пока меня опускали на колени, неотрывно и алчно глядя сверху-вниз.
– Игнат… – только это и сумела произнести, судорожно и безуспешно соображая, как бы остановить намечающееся безумие.
Ясно, как день, банальное сопротивление не поможет. Как бы ещё хуже не стало. Слишком уж решительно, отпустив моё плечо, он потянулся к ремню на брюках, расстёгивая пряжку.
Но и это не самое худшее!
В тот же миг раздался стук в дверь, а затем она открылась.
– Игнат, слушай, я…
Ярослав.
Так и застыл на входе, не договорив, наверняка глядя на меня, стоящую на коленях перед его братом, которого вовсе не смутило текущее положение.