– Там авария за пределами ворот… мы отвлеклись… а когда вернулись… простите…
В итоге, даже дослушивать не стал, просто подвинул его в сторону и сам отправился смотреть, что же приключилось. А вот там…
– Убью суку! – проговорил тихо, не скрывая эмоций, глядя на надпись, выведенную красной краской по всей бочине кузова моего новенького джипа, вокруг которого столпилась, похоже, вся охрана.
Но при виде меня все едва ли не телепортировались со двора.
Да и похрен на них!
А вот на слова: «Сам ты шлюха. Даром, что член 10 см»…
Много ума не надо, чтобы понять, чьих рук это исполнение. И нет, меня взбесила не надпись (я бы даже посмеялся с неё в ином случае) – сам факт порчи имущества.
Точно, придушу дрянь! Вот прямо сейчас! А ещё лучше – заставлю её собственноручно оттирать свои художества! И перед своим женихом пусть сама оправдывается, как хочет! Плевать мне!
Вот только возле приоткрытых дверей кабинета, где она всё ещё находилась вместе с моим братом, пришлось притормозить. Более того, я застыл на пороге, как вкопанный. Всё потому, что:
– Я беременна, – произнесла тихим отстранённым голосом Василиса, глядя исключительно на… меня.
А я, кажется, перестал дышать.
Беременна…
Беременна?
Беременна!
От… меня?
Глава 22
Василиса
Нельзя желать мужчину столь обжигающе невыносимо. Но я желала. И мой разум сгорал в этом пламени. Ничто иное не имело значения. Даже я сама. Только он. Тот, что с первого прикосновения спалил мою волю, уничтожил гордость, фактически поставил на колени и тут же возвысил, а потом сбросил в бездонную пропасть. Пустота. Именно её я ощущала, пока бездумно смотрела на украшенный фресками потолок чужой спальни. Но это сперва. А потом пришла злость. На себя. За то, что проиграла. Опять. Как тогда, на той злополучной лестнице, когда отдалась, вопреки всему разумному. На него. За то, что одержал верх. И тогда. И сегодня.
«Хорошая шлюшка», – билось болезненным воспоминанием в моей голове на множественном повторе.
А ведь и правда.
На кой чёрт я за ним вообще пошла?!
Выставила себя полнейшей бестолочью. Как и в зимнем саду, когда сорвалась на в общем-то ни в чём особо не повинную девушку. Всё-таки если объективно сравнивать, то из нас двоих реально шлюха тут я. Сперва с одним братом переспала. Теперь вот вроде как замуж по холодному расчёту за другого выхожу. От самой себя тошно. Но злой усмешкой судьбы всё здравое во мне исчезло, рассудок помутился, стоило заметить, как она жмётся к Ярославу. В один миг как подменило. Не знаю, что на меня нашло. И сама больше не отдавала себе отчёт в том, что несу, как грублю… едва удалось спасти ситуацию, прикрыв свой срыв фальшивым недовольством по поводу испорченного платья. Плевала я на него. Как и на все эти бесполезные шмотки. В жизни всегда есть и будет то, что куда важнее. Но Игнат поверил. Хоть в чём-то я не промахнулась.
Как и злость свою всё же выместила…
Большинство мужиков холят и лелеют свои тачки куда больше, нежели родных и близких. На то я и рассчитывала, разукрашивая чёрный внедорожник краской из банки, что первой подвернулась под руку в кладовой, отведённой под садовый инвентарь.
Низко и подло портить чужую собственность?
Ещё как!
Но Ярослав во мне кроме этих качеств всё равно ничего иного не видит. Вот. Подтвердила его правоту на сто процентов. Как и свою. Ровно в тот момент, когда вернулась с улицы в дом, дошла до кабинета, потому что прочитала сообщение от Игната с приказом перестать шляться, где попало, и вспомнить о том, что я обязана быть рядом с ним. Ненамеренно, однако стояла и слушала перед плохо прикрытой дверью, как один брат советует другому отыметь меня во всех позах, чтоб удовлетворить своё эго.
Сволочи!
Захотелось помыться.
Чтоб уже избавиться от ощущения, будто меня в грязи вываляли и потоптались в довершении.
Не психанула окончательно и не сбежала лишь из чистого упрямства. Даже после того, как оказалась на грани разоблачения. Пусть не думает, что всё это дерьмо меня действительно задевает. Даже если так оно и есть. Тем более, что действительно было что сказать Игнату. По поводу той самой детской, о которой я ляпнула в порыве тупой ревности. За последние дни в общении с Орловым-старшим у нас наметился охрененный прогресс. Стоило самой стать немного мягче и изредка улыбаться ему, как мне вручили новенький телефон. Правда, за пределы усадьбы выезжать было по-прежнему запрещено. Но хоть общаться с внешним миром я могла, и на том спасибо. Хотя, уверена, после того, как заявлю ему об основной цели моего присутствия здесь и сейчас, меня вообще к батарее какой-нибудь прикуют, в самом тёмном и глубоком из подвалов. Но лучше сразу скажу, чем потом сам узнает.