Сколько бы так прорыдала…
Но мелодия входящего звонка заставила подняться.
Полина.
Хорошо, что сегодня она сама позвонила. Пока я слушала детское щебетание, паршивое самочувствие потихоньку отпускало. Мы проболтали не так уж и много, минут десять, а потом девочки отправились спать. Попрощавшись с сестрой, я и сама решила заняться тем же, растянувшись на просторной постели прямо поверх покрывала. Не потому, что хотелось. А потому, что надо. Но сон всё равно не шёл. Чувство вины и горечи съедало изнутри, как хищный червь. Я ворочалась-ворочалась… И снова взялась за телефон. На этот раз звонок заведомо не нёс ничего хорошего.
Абонент ответил далеко не сразу.
– Два часа ночи, Василиса. У тебя совесть есть? – проворчала сонным голосом мачеха, приняв вызов. – Что случилось? – добавила, немного повременив.
Ну да, просто так я ей никогда не звонила.
– Много чего, – отозвалась я. – Например, я беременна.
Послышалось, как она зевает.
Реакции на такое моё заявление – ноль.
Вот бы и мне так спокойно спать по ночам, после того, как стала виной множеству сломанных жизней…
– Сколько он тебе заплатил?
Я никогда не спрашивала прежде. Не задавалась этим вопросом даже для самой себя. Знаю, что много. А спросила я… в глупой надежде поиска варианта заплатить ей больше. Чтоб перестала упираться и не стояла на своём, отдала опеку над Полиной не Орлову, после того, как он на мне женится, а только мне. И тогда не пришлось бы оставаться рядом с Игнатом.
Какой вариант?
Ещё не придумала.
Но это не значит, что его не существует.
Просто я плохо ищу.
Был и другой путь, тот, где я могла бы отсудить у них опеку. Но он более длинный и долгий. Теперь, когда во мне совсем скоро будет биться ещё одно сердце, не уверена, что могу позволить себе столько времени.
– Чего? – не поняла моего вопроса мачеха.
То ли спросонья, то ли просто включила дурочку. И это злило. Куда больше, нежели сам факт того, что ей плевать на нас с сестрой.
– Сколько тебе заплатил Игнат, за то, чтобы ты отдала ему опеку над Полиной? – повторила я сквозь зубы свой вопрос в более развёрнутой форме.
Раз уж вынудить моего психованного жениха отказаться от меня не получается, то теперь только она может расторгнуть заключённую сделку.
– Кхм… – прокашлялась Жанна, не спеша отвечать. – Что за вопросы такие вообще, да ещё и в два ночи?
Я шумно выдохнула.
– Игнат застрелил человека. У меня на глазах. А потом ещё одного избил так, что… – начала пояснять.
Но так и не завершила.
– А ты наивно полагала, что в мужья тебе достанется слабак и лопух? – съехидничала мачеха. – Привыкай к тому, что сильные мужчины используют свою силу. И не жалуйся. Женщине совсем не к лицу порочить имя того, кто о ней заботится.
Скапливающаяся во мне злость обожгла рассудок волной негодования. Но выплёскивать всё это наружу я не стала. Помнила прекрасно – бесполезно биться лбом о бетонную стену, не разобьёшь, как ни надсажайся.
– Ты так и не сказала мне – сколько, – напомнила о былом, проглотив все сопутствующие эмоции.
Теперь шумно выдохнула уже Жанна.
– Василиса, ты ударилась где-то и у тебя разум помутился? Зачем тебе такая информация? Что ты с ней будешь делать? – хмыкнула она. – Ещё скажи, что заплатишь мне больше, чтоб получить возможность отлынивать от своих обязанностей, – коротко хихикнула.
– А если заплачу?
– Вот когда реально сможешь заплатить, тогда и поторгуемся! И вообще, прекрати впадать в истерику! Игнат Орлов – лучший вариант из всех, который только может подвернуться в твоей жизни! Лучше скажи спасибо, что я позаботилась о том, чтобы вы с Полиной всегда жили в достатке и не голодали, не знали каково это, когда в твои двери стучат коллекторы и требуют вернуть долги! Я всё сказала. Спи, Василиса! И другим тоже дай поспать!
На этом краткая нотация о том, какая я неблагодарная и бестолковая, закончилась. Трубку она бросила. Телефон вовсе отключила. Повторный звонок оповестил об этом автоматическим голосом оператора.