Должно быть, мои вопли услышала вся округа. Первой прибежала служащая усадьбы, меняющая бельё в смежной спальне. Как прибежала, так и застыла, шокировано глядя на зелёную версию меня.
– А-аа… – протянула ошалело.
– Дверь закрой!
Какого хрена она вообще открыта?! Помню же, что накануне не раз проверила надёжность затвора.
– Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь другой увидел, – простонала, в очередной раз взглянув на себя в зеркало.
– Угу… – жалобно поддакнула девушка.
– Ну, что за нахрен… – не менее жалобно взвыла я, опять уставившись на жестокую версию своего отражения.
Да как так вообще?!
Мне же совсем скоро…
– Журналисты прибудут через три часа, – угадала ход моих мыслей служащая. – Игнат Алексеевич уже спрашивал, проснулись ли вы и когда будете готовы, – добавила совсем тихо, с сочувствием.
Я же уже почти была готова расплакаться.
– Не пускай никого, пожалуйста. И принеси что-нибудь… Не знаю, растворитель, – заранее скривилась, представив себе этот совсем не дивный запах, которым придётся дышать.
А уж сколько времени от него избавляться придётся…
– Растворитель? – засомневалась и собеседница. – А давайте я лучше Лидию Михайловну позову? Она поможет. Наверняка!
Во мне уверенности было не так много, как в ней, но спорить не стала. Лишь кивнула. Других вариантов всё равно особо не было. А когда девушка скрылась в недрах коридора, снова защёлкнула дверной замок, несколько раз проверив его на прочность.
– Да чтоб тебя, – вздохнула уныло, отворачиваясь от зеркала.
Лидия Михайловна пришла лишь минут пятнадцать спустя. Коротко постучала, а когда я её впустила, аж воздухом подавилась при виде меня.
– Ну, Ярослав! – выдохнула, пребывая в ошеломлении. – И когда ж ты ему так сильно успела насолить? – посочувствовала, покачав головой. – Ладно, давай приведём тебя в порядок, указала на ванную. Раздевайся, – кивнула на полотенце.
В руках она держала небольшой таз, в котором обнаружился порезанный на дольки лимон и перекись водорода.
– Волосы точно не исправим, – предупредила, осмотрев фронт работы. – Как и надпись на спине полностью не сотрём так сразу, – вздохнула. – Что вообще за ребячество? От десяти сантиметров? Серьёзно, Ярослав?
– Десять сантиметров, значит, – протянула за ней мрачно, тут же засуетившись перед зеркалом заново, стараясь рассмотреть то, что упустила.
Да он… Он… Убью!
Голыми руками придушу!
И кастрирую!
– Ну, если быть точнее… хм… Кончаю от десяти сантиметров. Спешите все.
Женщине явно было неловко за озвученное.
– Так это ты ему что ли джип расписала? – ахнула следом, посмотрев на меня по новому.
Более пристально. Внимательно. Будто впервые видела.
Вся моя злость на одного будущего придушенного кастрата испарилась в одночасье. Стыдно стало. Вот и развела руками, виновато улыбнувшись.
– Выбесил, – сказала, как есть. – Сильно выбесил.
Женщина покачала головой в видимом неодобрении, но ответила вполне себе дружелюбно.
– Ярослав может. Он с детства у нас шебутной. И жутко мстительный. Они с Игнатом как только не доводили друг друга в своё время. И подпиленные ножки стульев были, и слабительное в супе, и много чего ещё. Считай, что ты только что прошла посвящение в их семью. Но не волнуйся, Ярослав может подшутить, но как-то по-серьёзному не обидит. Хотя мог бы выбрать и другой день, – проворчала уже недовольно. – Вот же шалопай! – отозвалась следом куда теплее, принимаясь оттирать зелёнку с моей кожи, предварительно замазав надпись дополнительным слоем зелёнки, чтобы та стала нечитабельной.
А на душе снова паршивее некуда…
– Всё, что они могли мне сделать, уже сделали. Хуже не будет, – обронила едва ли внятно, уставившись себе под ноги, стойко терпя как зудит и жжёт кожу.
Сперва от нашатыря, потом – лимонного сока, а продолжило мои страдания средство для снятия макияжа. К концу двухчасовой процедуры моя кожа всё же приобрела прежний оттенок. А вот волосы спасти не удалось. Они продолжали радовать изумрудно-голубыми разводами.
– Не обижайся, Василис. Не думаю, что Ярослав серьёзно хотел тебя обидеть. Иначе бы отомстил куда хуже. А это… ну ребячество же, – замолчала ненадолго. – Знаешь, я тут подумала, – поспешила перевести тему. – А тебе ничего так этот цвет. Может, просто докрасим? Скажешь, решила сменить имидж, – предложила Лидия Михайловна, перебирая отдельные пряди моих волос.
– Зелёнкой докрасим? – усмехнулась невесело.
До начала фотосессии оставалось не так уж и много времени.
– Ну, а чем ещё? Не пойдёшь же ты… такая? – указала на пятнами окрашенный локон. – Потом всё равно смоется всё, пусть и не сразу.