- Нам нужно серьёзно поговорить и это не терпит отлагательств.
- Да что случилось, Лариса? Мировая катастрофа вселенского масштаба?
- Хуже, Юля приехала и Лера сегодня с ней виделась. Но прежде скажи, ты сильно голоден?
Вмиг став серьёзным, Тимоха перестал кружить жену и поставил её на ноги. Внезапный приезд Юльки был не только хуже всех мировых катаклизмов вместе взятых, но и намного опаснее.
- Да нет, мы с ребятами перекусили пирожками. Какой уж тут теперь ужин?
-Это хорошо, тогда идём присядем, разговор будет долгим.
Свекровь уже спешила к невестке и сыну, держа в руках пожелтевший от времени конверт с Юлькиным письмом. Лариса отправила её обратно в дом, следить, чтобы Лера не вышла из комнаты, а сама села в беседке напротив мужа и принялась рассказывать.
Тимофей не перебивал, разве что иногда громко восклицал, негодуя вначале на Юрия, посмевшего нарушить покой его семьи, потом на бедовую Юльку, накликавшую на себя гнев всей братвы, а после на Лютого и его подельников.
Прочитав письмо, супруги сошлись во мнении, что его и правда не стоило показывать дочери, уж в то время точно. Тем не менее, Тимоха считал, что мать просто обязана была рассказать ему обо всём.
- Тимоша, только не ругайся на маму, прошу тебя, она хотела, как лучше.
- Да не собираюсь я ругаться, чего уж теперь? Как говорится, можно и забыть за давностью лет.
- Что делать будем? Как рассказать обо всём нашей девочке? Ты представляешь каким ударом это станет для Леры? Давай вместе решать, что следует рассказать, а о чём стоит промолчать. Нам надо это решить немедленно, прямо сейчас.
Глава 59 - Мне страшно, мамочка...
На улице уже окончательно стемнело, а Лариса и Тимофей всё ещё обсуждали, как рассказать дочери правду, не причинив ей тем самым вреда. В итоге оба пришли к выводу, что не следует ничего придумывать.
Будет лучше рассказать всё, как есть, лишь опуская пикантные подробности. Тишину двора нарушил голос младшей дочери, выглядывающей из окна своей комнаты:
- Мам, пап, вы скоро? Можно к вам? Бабуля меня из дома не выпускает, говорит, что у вас важный разговор и я могу помешать. Ну о чём можно так долго разговаривать? Мне скоро спать ложиться, а я ещё папу не видела. Что за день сегодня такой? Все меня игнорируют.
- Сейчас, доченька, мы уже идём.
- Пошли в дом, Тимофей, а то Анюта обидится. Ну, в общем, как и договорились, скажем Лере правду, не акцентируя внимания на деталях. Ни к чему вываливать на ребёнка всю эту грязь.
- Да, Ларчик, ты права, будем действовать сообща.
- Если всё пройдёт хорошо, завтра же позвоню Юрию, пусть успокоит Юлю.
- Этот Юра очень вовремя свинтил, видно почувствовал, что я могу набить ему морду.
- Так нельзя, Тимофей, махать кулаками вообще последнее дело.
- Ну, а как по-другому? Меня больше всего взбесило, что этот тип вломился, как к себе домой, и с разбегу потребовал разговора с нашей дочерью. А хохо ему не хохо?
- Скажем так, дипломатия не самая сильная его сторона, впрочем, так же, как и твоя. Но это даже хорошо, что он пришёл к нам именно сегодня, иначе всё могло закончится гораздо плачевнее. Хотя, о чём это я? Ещё ничего не закончилось, наоборот, всё только начинается.
- Вот и я о том же, мне хочется рвать и метать, с удовольствием бы сейчас подрался. Где этот сраный недодипломат Юра?
- Хватит уже, развоевался, пойдём в дом, ночь на дворе. Время спать, а мы ещё даже не ужинали.
Тимофей обнял жену одной рукой и повёл к дому. Радостная Анечка выскочила навстречу родителям и с разбегу кинулась в объятия отца.
- Привет, дочь, соскучилась? Пойдём за стол, или тебя бабуля уже покормила?
- Пап, не люблю есть одна, ты же знаешь.
- Вообще-то, я тебе предлагала поесть вместе со мной. Все сегодня решили объявить мне голодовку, а я такой вкусный ужин приготовила и хоть бы кто оценил мои старания, - раздался из кухни обиженный голос свекрови.
- Всё, ма, идём мыть руки и садимся. Анюта, беги к сестре, скажи отец зовёт.
- Она закрылась у себя и не открывает.
- А ты ещё раз попытайся.
Наконец всё семейство собралось за накрытым столом, даже заспанная Лера соизволила выйти из своей комнаты. Наревевшись, девушка забылась тревожным сном, больше похожим на воспоминание из детства.
Во сне она сидела на подоконнике в квартире тёти Зины и высматривала мать в толпе прохожих, когда за окном вдруг стали появляться десятки её портретов, оставаясь висеть прямо в воздухе. На каждом из них было лицо Леры, причём самого разного возраста.