Дома в тот вечер Юлька молча сидела перед мужем с тусклыми глазами, по лицу текли слёзы. Да и что она могла сказать в своё оправдание? Разводу она не препятствовала, ни на что не претендовала и со всем соглашалась.
Их хоть и обещали развести довольно быстро, но для этого всё равно нужно было какое-то время. Юлька всё-таки нашла в себе силы рассказать мужу о том, что Лерочка дочь Семёна.
Тимоха вообще ничего не чувствовал, только тупое безразличие и отвращение к самому себе. Семейное счастье с самого начала было замешано на лжи, оттого и развалилось на множество осколков.
Глава 8 Прощание...
После случившегося Тимофей пару недель не просыхал, благо был в отпуске и мог себе позволить не ходить на работу. Он тут же съехал на съёмную квартиру и на улицу выходил только для того, чтобы затариться спиртным.
Опрокидывая в себя очередную рюмку, мужчина доводил себя до состояния невменяемости, лишь бы забыть, как на прощание, дочь вцепилась в его ногу, стараясь задержать любимого папку, что уходил навсегда. Умоляющие глаза ребёнка были переполнены слезами.
Друзья пробовали его вразумить и наставить на путь истинный, но всё было бесполезно. Тимоха больше не доверял никому, вдруг как-то резко осознав, что настоящих друзей у него попросту нет. Все знали с кем путается Юлька, но никто ничего не сказал.
В одно прекрасное утро, придя к Тимохе в квартиру, больше похожую на притон из-за беспорядка и горы пустой тары, друг Борька вошёл в еле прикрытую дверь и впервые за две недели обнаружил хозяина дома трезвым, хоть и с дикого похмелья.
Он поднял бутылку с пола и усмехнулся, прочитав название:
- Значит не всё ещё так плохо, раз продолжаешь пить дорогой коньяк, а не дешёвое пойло? Хотя и это не за горами, деньжата-то поди заканчиваются?
- А тебе что за печаль? Не волнуйся, сдохну, а у тебя занимать не стану.
- Так я и не дам, даже если попросишь. На что угодно займу, только не на пропой. Распустил сопли, смотреть противно, подумаешь баба загуляла, ты сам в этом виноват, больше никто.
- В чём виноват? В том, что счастья хотел или в том, что дочку люблю больше жизни? Да что ты вообще знаешь о предательстве?
- Ну да, я же только вчера родился на белый свет и у меня с самого начала жизнь была сплошным праздником. Много бы я мог тебе рассказать о предательстве, да боюсь ты не поймёшь.
- Да где уж мне дураку понять вас белых и пушистых? Ни один даже не попытался открыть мне глаза, а ещё друзьями себя называли. Хотя, какие вы друзья, так только, подобие.
- Ты сейчас не способен слышать, уж очень тебе себя жалко. Должен был с самого начала всё предвидеть, когда женился на Юльке, знал ведь о её образе жизни? Хорошая она баба, не спорю, одна беда, на передок слаба, в её кровати не побывал только ленивый. Кроме лёгких денег, ей сам процесс всегда нравился, понимаешь? Могла бы идти работать или учиться, уехать к чертям собачьим отсюда, начать новую жизнь. Но под лежачий камень вода не течёт. Признаться, я был даже удивлён, когда она успокоилась и стала семейной матроной, но оказалось, что это временное явление. Ну вот что, Тимон, пробухался две недели и давай завязывай, проспись и возьми уже себя в руки. Ни одна шалава не стоит того, чтобы так о ней убиваться, встретишь ты ещё свою женщину и успокоишься.
- Я не о ней убиваюсь, о дочке. Как забыть о ребёнке, которого все 5 лет считал своим?
- А ты не забывай, помогай, чем можешь, дитё здесь вообще не причём. Это ваши с Юлькой разборки и дурость тоже ваша, ничья больше. Вместо того, чтобы бухать, лучше бы по бабам шлялся, клин клином вышибают. Только смотри, в очередной раз не вляпайся в какую-нибудь Юльку и предохраняйся, а то заразы развелось. Ладно, бывай, на работу пора.
После ухода Бориса, Тимофей призадумался, как ни странно, слова друга подействовали. Он обвёл глазами комнату, заваленную мусором и пустыми бутылками и, засучив рукава, взялся за дело. Часа через три-четыре квартира сверкала чистотой.
Тимоха отнёс на помойку несколько полных пакетов, набитых до отказа разным хламом, отдраил полы, перемыл горы грязной посуды, что была навалена в раковину и кучей стояла на кухонном столе.
С пьянкой было покончено, Тимофей решил прислушаться к совету друга и каждую ночь проводил с новой цыпочкой, согласной пойти на всё, ради него. Он по-прежнему оставался видным мужиком и бабы млели перед ним, как кошки.