У них несколько эпизодов по твоей области, выпишут там тебе отдельное поручение. Поедешь туда по своему делу, всё сделаешь, представишься моему товарищу, кадровикам, коллективу, если всё сложится, через три недели вернёшься, оформим перевод. Что решаешь?
- Товарищ подполковник, конечно второй вариант. Спасибо, век не забуду.
- Правильное решение, Тима, тебе на гражданке несладко придётся, с работой сейчас везде тяжко. Насколько я знаю, друзей на гражданке у тебя почти нет, необходимыми связями ты не обзавелся. Так что, до конца моих дней будешь ставить свечки за моё здоровье. Только учти, узнаю, что включил заднюю по Юлье и решил снова с ней сойтись, лично вышибу из органов за дискредитацию. Ну вот теперь пожалуй всё, мне пора.
- А как же кофе?
- Да нельзя мне кофе, врачи запретили. Посидел возле дымящейся чашки, насладился ароматом и хватит с меня. Счастливо, Тимофей, не поминай лихом.
После его ухода, Тимофей быстро побросал в сумку приготовленные заранее вещи, запер двери, вышел из квартиры и отправился на вокзал, благо, что жил неподалёку. За разговорами он и не заметил, как быстро пролетело время, до отхода поезда оставалось всего ничего.
Уже подходя к вагону, Тимоха увидел тех оперов, что потащили его тогда на адрес той самой хаты. Ни видеть, ни говорить с ними не хотелось, но деваться некуда, они явно пришли по его душу.
- Тимон привет! Ты это, не держи на нас зла, - сказал самый старший из них.
– Понимаешь, тема такая, мы всё и обо всём знали конкретно. Ну сказали бы тебе и что? Нам бы всю операцию сорвал и с бабой бы своей так накуролесил, что не приведи Господь. Мы тебя спецом с собой сразу взяли. На подстраховку ты нам не нужен был, сами бы справились, не впервой.
- Тимон, мы просто хотели, чтобы ты сам всё увидел, особенно бабу свою во всей красе. И контролировали мы тебя, чтобы не наделал глупостей. Без обид, старик, тем более, что мы все попали под замес, но дело своё сделали, надолго пассажира приземлили.
- Всё понял, спасибо, что разъяснили, а я уж было нехорошее о вас обо всех подумал.
- Слушай, мы тебе тут в дорогу пожрать собрали, немного коньяка не помешает, – улыбнулся один из оперов, протягивая Тимофею небольшую спортивную сумку.
Тима недоверчиво посмотрел на всех, ребята странно улыбались. Но не было в их улыбке подкола. На всякий случай расстегнул сумку, где обнаружил отварную картошку, яйца, копченую курицу, бутылку коньяка, сок, минералку и в придачу увесистый бумажный конверт.
- Это что? – спросил Тимофей, озираясь по сторонам, вроде посторонних и гоблинов из УСБ не наблюдалось.
- Старшой, ребята, вы что, с дубу рухнули? Это то самое, о чём я думаю, правильно понимаю? Заберите сейчас же, на хрен.
- Тимон, не пыли. Всё ты правильно понимаешь. Ты все годы служил честно, заслужил, так же, как и мы. А того гада грели на зоне, вернулся и снова за старое взялся. Не кипишуй, Тимоха, это ровно половина того, что не досчитались при обыске. Мы так решили.
Считай это компенсацией за все выкрутасы твоей жены. Тебе на новом месте обживаться надо, о себе и матери позаботься и о дочке не забывай. Хрен знает, что с Юлькой может произойти? Она вообще какая-то летящая, без тормозов. Так что, старик, ничего не хотим слышать, как говорится, дают - бери, бьют - беги. Служи на новом месте на всю катушку, честно служи, теперь ты наш коллега, опер Тимон.
- Молодой человек, поезд трогается через три минуты, вы едете или остаётесь?
- Еду, конечно же еду. Ну всё, пацаны, спасибо за всё, не поминайте лихом, даст Бог, свидимся, - сказал Тимофей, обменявшись со всеми крепким рукопожатием, после чего заскочил в вагон.
В купе больше никого из пассажиров не было. Тимоха открыл конверт и охренел, если посчитать навскидку, там лежало что-то около 50 штук баксов, такое вот своеобразное наследство от любовника собственной жены.
Лёжа на больничной койке, Тимофей ещё долго бы размышлял о случившемся, но сам не заметил, как провалился в дивный сон, в котором с упоением целовался с Ларисой. Это были настолько непередаваемые ощущения, что даже во сне он почувствовал, как парит от восторга.
Глава 11 Сердцу не прикажешь...
Проспав несколько часов кряду, Тимоха проснулся посреди ночи от сильного храпа. Сосед по палате гудел, как иерихонская труба, даже при всём желании невозможно было бы снова заснуть от такого шума.