До утра было ещё далеко и Тимофей лежал без сна, снова и снова прокручивая в голове недавнюю встречу с одноклассницей. Хороша, чёрт возьми: лицо, фигура, волосы, так бы и трогал всюду, и целовал бы до изнеможения, совсем как в своём недавнем сне.
Он решил от греха подальше переключить свои мысли на что-нибудь другое. Мало ли, вдруг медсестра зайдёт, чтобы поставить укол? Та ещё хохма будет, барышня несказанно удивится, когда пациент стянет с себя штаны. Как пацан вчерашний, право слово.
А ведь ничто не предвещало, что из Ларисы получится такая роскошная женщина, в школьные годы она была похожа на гадкого утёнка, даже в 10 классе, когда впервые влюбилась и откровенно написала о своей любви.
В памяти услужливо всплыли подробности выпускного вечера и то злополучное письмо. Любой девушке нелегко открывать душу и первой рассказывать парню о своих чувствах .
Каким же Тимофей был дураком, не понял и не оценил всю смелость её поступка. Движимый инстинктом толпы, он смеялся над Ларой вместе со всеми, наблюдая, как она беспомощно прыгает, пытаясь дотянуться до высоких одноклассников и отобрать тот злосчастный листок.
Тимоха даже толком не прочёл то письмо, оно осталось лежать в кармане выпускного костюма, что забыто висело где-то на вешалке в шкафу, а может быть пылилось в сундуке на чердаке родительского дома.
Хотя, что вполне возможно, этот простой тетрадный лист в клеточку постигла незавидная участь и его выкинули вместе с пиджаком или сожгли в бане, прямо в топке.
Братьев у Тимофея не было, а сыновьями он пока не обзавёлся. Да и кому нужен старый костюм, давно вышедший из моды? Хотя, может мать хранит его вещи, как память? Такое тоже не исключено.
Очень хотелось бы очутиться дома и хорошенько поискать свидетельство своего давнего позора. И дело даже не в том, что Лара в настоящее время похорошела настолько, что Тимофею тут же захотелось за ней серьёзно приударить, вовсе нет.
Это и правда был один из самых постыдных фактов его биографии, со временем их стало гораздо больше, но этот пожалуй был первым. С угрызениями совести к Тимохе пришло чувство голода, вот когда он пожалел, что отказался от скудного больничного ужина.
С вечера есть совсем не хотелось, только пить, после общего наркоза губы сильно пересохли. Надо бы сходить умыться, заодно и жажду утолить, чтобы притупить чувство голода.
Тимофей осторожно встал и тихонько побрёл к двери, стараясь не разбудить соседа. А это было довольно непросто, из-за случившегося прямо во время операции перитонита, из шва на животе торчал дренаж.
Пришлось придерживать его одной рукой, а второй держаться за стену, чтобы не повело в сторону от слабости. Ощущения при ходьбе были не самые приятные, каждый шаг давался с болью.
Надо же было такому случиться, приехать в родные края, чтобы, едва сойдя с поезда, угодить прямиком на операционный стол, а после операции встретиться с бывшей одноклассницей и узнать, что именно она твой лечащий врач.
Жизнь выпала отнюдь не сказочная, но оказалось, что ещё способна удивлять. Реальность вдруг стала похожа на динамичный сюжет из захватывающего фильма, настолько поражала воображение своей непредсказуемостью.
Как там сказано одним из великих? Весь мир театр, а люди в нём актёры? Красиво сказано, чёрт возьми, а главное в точку. Может всё-таки не зря он оказался в самом центре событий? Правда для принца несколько староват, для коня хромоват, а для героя мелковат.
Но принцессу увидеть очень хочется, да так, что не удержать, хоть на цепь сажай. Наверняка, Лара отдыхает сейчас где-нибудь в ординаторской. Вот интересно, а где именно находится эта комната?
Хотелось бы взять приступом этот замок, охраняемый драконами и разбудить спящую красавицу долгим поцелуем. Правда есть риск получить по морде, вряд ли принцесса обрадуется такому вторжению.
Окстись, Шрек, Лара не твоя Фиона, профукал ты своё счастье. Думал, что обретёшь его с Надеждой? А вот хрен тебе. И с Юлькой у тебя не сложилось, не смог вытравить из неё натуру гулящей девки. Решил, что нагулялась и с замужеством присмиреет?
Ага, как же, накоси выкуси, идиот. Это всё тебе в наказание за то, что тогда обидел девчонку, ранил в самое сердце. "Дай Бог, чтобы она забыла об этом случае, иначе хрен тебе что обломится", - думал Тимоха, неслышно ступая по причудливо выложенной плитке больничного коридора.
Посреди него стоял стол с зажжённым светильником и грудой карточек. Положив голову прямо на стол, мерно посапывала дежурная медсестра, готовая вскочить по первому зову любого из пациентов.