- Может давай порисуем, егоза? Не стой у окошка, простынешь. Хоть и весна, но на дворе пока ещё не май месяц.
- Нет, тётя Зина, не хочу рисовать, я маму жду. И тут совсем не холодно.
- А хочешь, я тебе сказку почитаю? Или айда вместе телевизор смотреть?
- Только если попозже, когда мама приедет.
- Ну что ты будешь делать с этим ребёнком? Никуда не денется твоя мама, скоро появится, привезёт тебе что-нибудь вкусненькое.
- Не надо мне ничего, главное, чтобы себя привезла.
- Ишь ты, рассуждаешь как взрослая, горемыка ты моя.
- Никакая я не горемыка, меня Лера зовут.
- Очень даже красивое у тебя имя, мне нравится.
Соседка и сама уже беспокоилась, что Юлька так долго не возвращается из своей поездки, куда отправилась по делам. Что там за дела такие могут быть? Так бы и сказала, что к мужчине поехала, дело молодое. Нешто сама Зинаида ничего не понимает или не знает, каково бабе без мужика?
Глава 17 Самый лучший день...
В тот самый день, когда Юлька, поцеловав дочь на прощание, обречённо поплелась вниз по лестнице, стояла чудная погода, даже солнце светило почти по весеннему. Приближалось 8 марта, казалось даже природа спешит в оставшиеся пару деньков подготовиться к этому празднику.
Возле подъезда стояла машина, где Юльку уже поджидал Бизон. В ответ на приветствие женщины, он буркнул что-то нечленораздельное, но разбирать, что именно, ей совсем не хотелось.
Юлька не взяла с собой ничего лишнего, только дамскую сумочку, куда кроме необходимых предметов женского туалета, положила лишь свои документы. И денег взяла немного, боялась испытывать судьбу, налегке явно больше шансов вернуться домой.
Бизон долго ехал до места назначения, Юлька сидела на заднем сиденье и успела бы даже там выспаться, если бы всю дорогу не тряслась от страха. Семёна отправили на отсидку в другую зону, что находилась в соседней области.
Это всем было только на руку, ведь там ещё не знали, как выглядит законная жена сидельца. Прибыв к месту назначения, Бизон бесцеремонно вырвал из рук женщины сумку.
Он порылся в ней основательно и изъял личные документы, взамен положив туда деньги и паспорт на имя жены Сэмэна, только на фотке была Юлька. Документы были настоящими, даже фотка была вклеена так, как надо. У Лютого имелись все необходимые связи с теми, кто был способен их добыть.
Кроме того, бугай водила вручил большую сумку с продуктами и исписанный мелким почерком небольшой листок бумаги. Почерк Лютого вообще никто не мог разобрать, за исключением Сэма, что был его другом детства, уж он-то обязательно прочтёт это послание.
Оставив женщину одну возле ворот, у которых толпился народ, Бизон сел в машину и уехал туда, где его ждали. Юльке пока было невдомёк, что Лютый всё продумал и заранее снял частный домик, расположенный в посёлке, неподалёку от зоны.
Отстояв возле ворот длинную очередь, она долго ждала в специальном месте, именуемом комнатой ожидания. Казалось, что прошло несколько часов, прежде чем ей дали бумагу и ручку для написания заявления.
После необходимой процедуры проверки документов, Юлька оплатила в кассе квитанцию за свидание и снова ждала, только на этот раз досмотра. В последний момент она вдруг чего-то испугалась и вложила листок в гигиеническую прокладку, благо, что критические дни были в самом разгаре.
- Что же тебе так не везёт, девонька? Приехала к мужу, а тут на тебе, сюрприз, а уж он как обрадуется, - сказала на это сердобольная женщина, инспектор ФСИН.
Но сердобольной тётка была только с виду, Юлька подверглась основательному шмону. Это она ещё действовала в рамках инструкции и даже не слишком унизила досматриваемую, хотя могла бы.
Слава Богу, Лютый не обманул, не подсунул в сумку ничего лишнего. Передача Сэму от братвы была стандартной и привычной. Сигареты россыпью, хлеб, сахар, чай, рыбные консервы, упаковка нарезной колбасы, сырная нарезка, тушёнка, булочки с джемом и прочее.
Консервы все до одной открыли, хлеб и булочки разрезали, вскрыли герметично упакованные нарезки с колбасой и сыром, рылись в сахаре, сигаретах и заварном чае. Хорошо, что Юлька в последний момент передумала и не стала класть письмо в брошку.
Инспекторша, досматривающая её, с интересом крутила ценную вещицу в руках, хотя скорее любовалась украшением, чем старалась найти что-то запрещённое. Она уже мысленно примеряла брошь на себя, размышляя под какую одёжку та могла бы ей подойти.
Женщина всегда остаётся женщиной, даже если на ней форменная одежда. Но взять с собой украшение она всё же не разрешила, сказала, что даже документы не положено проносить.