- Что смотришь? Страшная стала, да?
- Ничего подобного, милая, ты для меня всегда красавица Похудела правда чуток, но это ерунда, были бы кости, мясо нарастёт.
- Так немудрено, что похудела. Странно, как я, при такой жизни, вообще до сих пор жива.
- Ты это о чём, Юлёк? Или болеешь чем?
- Может и болею, не знаю. А ты как думал? Да и кто бы мог выдержать спокойно такую скотскую жизнь? После того, как ты свалился, как снег на голову, всё пошло наперекосяк. Муж ушёл, соседи косо смотрят. Как мне жить дальше, после всего, что случилось? Кому я теперь нужна, да ещё и с ребёнком на руках?
- Не переживай, милая. Я передам браткам на волю, чтобы не оставляли тебя и поддерживали. Лютый ко мне прислушается, даже не сомневайся.
- О чём ты говоришь, Семён? На какой хрен я вообще сдалась твоим браткам? Каждый из них волком смотрит, того и гляди прибьют. Все они считают меня виноватой в том, что тебя снова посадили. А Лютый твой так вообще угрожал мне и моему ребёнку.
- Как это угрожал? Что именно он тебе сделал? Чем обидел, скажи?
- Ну пока ничем таким не обидел, слава Богу, но он буквально силой заставил меня сюда приехать. Хочу говорит брата порадовать, я для него неодушевлённый предмет, вещь, понимаешь? По его мнению меня можно купить, подарить, сломать или вообще выкинуть, как окурок, на обочину жизни. Да я и сама чувствую, что грош мне цена, мне и моей никчёмной жизни тоже.
- Не говори так, Юль, прошу. Всё перемелется, верь мне. В итоге, всё у тебя будет хорошо, обещаю.
- Ты обещаешь, серьёзно? Да ты никак сам Господь Бог и всё знаешь наперёд? Посмотри на меня внимательно, я же уже мёртвая, внутри меня всё давно умерло.
Семён, потрясённый словами Юльки, молча слушал. Впервые ему стало страшно. Не зря она всё это говорит, видно Лютый и правда её сильно напугал. Он явно что-то задумал, но вот что? Неужто братки по приказу Лютого не остановятся ни перед чем и расправятся с Юлькой, чтобы та ответила за все его грехи?
- Он мне что-нибудь просил передать? Хотя бы на словах?
- Кто, Лютый? Да, он тебе письмо передал.
- Ну так давай его мне поскорее.
- Сейчас, подожди чуток, я быстро. Почтовому голубю надо только в туалет сходить.
- Что, так сильно страшно?
- Ага, прямо мочи нет, того и гляди обделаюсь. Письмо твоё надо достать, идиот.
- Что? А ты куда его сунула?
- А хоть бы и прямо туда? Или читать побрезгуешь, миленький? - насмешливо вопрошала Юлька.
Ей вдруг стало дико смешно. Ну надо же, какие мы ранимые, сам готов лезть туда чуть ли не с головой, а письму там находиться нельзя ни в коем случае. До чего странный народ эти мужики.
- Не говори ерунды, я просто удивился, что ты оказалась такой изобретательной.
- Да не волнуйся ты так, я конечно баба с огоньком и с выдумкой, но делать мне больше нечего, как только над собой изгаляться.
После того, как Юлька отдала письмо, Семён долго читал каракули Лютого, по мере прочтения лицо его менялось на глазах. Он всё понял и разобрал, Лютый достаточно внятно всё объяснил, можно сказать, на пальцах, даже перечитывать не было нужды.
Юлька внимательно на него смотрела, стараясь понять, что их обоих ждёт дальше, а Семён всё молчал, размышляя над прочитанным. Наконец она не выдержала:
- Ну и что там тебе пишет друг сердешный? Обещался ждать и быть верным до гроба?
- Юль, не зарывайся, прошу, мне и так хреново.
- А что ты мне сделаешь? Ударишь? Так я ведь и закричать могу. Хочешь продемонстрирую, как я это умею делать?
Она театрально встала посередине комнаты и набрала в грудь воздуха, собираясь и правда крикнуть со всей дури, но Сэм не дал такой возможности. Он подлетел и закрыл ей рот крепким поцелуем. Потом стал всю ощупывать и при этом твердил, как заведённый:
- Ничего не могу с собой поделать, потерпи меня родная ещё немного, через три дня уедешь и я больше никогда тебя не побеспокою, обещаю. И братва никогда не посмеет тебя обидеть, клянусь. Только сейчас позволь мне в последний раз любить тебя.
Для любви мужчины и женщины совершенно не важно где и как происходит её таинство. Даже если в таком странном месте, как зона, даже если он самый последний преступник, а она проникла к нему по поддельным документам. Что это в сущности меняет? Абсолютно ничего.
Двое лежали в одной постели, едва оторвавшись друг от друга, и молчали. Мужчина крепко держал женщину в своих объятиях, словно боялся, что она вдруг растворится, исчезнет, растает, как дымка.
Потом оба почувствовали голод и Юлька взялась накрывать на стол. Рыбные консервы и тушёнку нужно было съесть в первую очередь, содержимое банок лежало в целлофановых мешочках и могло испортиться, а железную тару выбросили ещё там, в комнате досмотра.