Утром уставшая Юлька сдавала смену другой продавщице, тогда-то и обнаружилась недостача. Но Валера великодушно простил новенькую и всё равно заплатил ей зарплату за сутки. Тем самым любвеобильный кавказец явно рассчитывал на благосклонность подчинённой.
Естественно, после такого широкого жеста, у напарниц не осталось никаких сомнений, что между новенькой и хозяином существуют особые отношения, хотя ничего такого пока и в помине не было.
В то утро расстроенная Юлька возвращалась с работы домой и по дороге долго размышляла над тем, как могла так опростоволоситься. Ошибиться она не могла, поскольку сдачу всегда пересчитывала и вообще относилась к деньгам аккуратно.
Работа Юле нравилась, правда было тяжело не спать целые сутки, но зато потом три дня свободна. Того, что она зарабатывала, хватало на пропитание, что уже было немаловажно, учитывая беременность.
Живота всё ещё не было видно, но наиболее внимательные покупатели скоро смогут его разглядеть, если конечно не совсем слепые. Тогда пиши пропало, вряд ли Валера будет оставаться снисходительным.
При взгляде на Юльку, глазки хозяина становились маслянистыми, рот расплывался до ушей, а губы непроизвольно причмокивали. Сластолюбец спал и видел, как бы половчее уложить её в койку. В своём желании он был не одинок.
Клиенты круглосуточного ларька состояли преимущественно из мужчин. Многие из них сразу же заприметили симпатичную продавщицу и частенько оставляли на чай или угощали шоколадкой, но это никому не возбранялось. Хотя, с другой стороны, пойми, что у них на уме.
Придя домой, Юлька по своему обыкновению легла спать, но так и не смогла заснуть, и долго лежала, перебирая в голове все детали прошедшей смены. На ум конечно сразу пришла Катерина, но неужто она могла взять те деньги?
"Да нет, это было бы слишком. Разве можно вот так улыбаться в глаза и творить подобное? Тем более, сменщица принесла поминальный пирог. Нет, этого просто не может быть, нечего искать виноватых, меньше надо было клювом щёлкать", - подумала Юлька и повернулась на другой бок.
Малыш тут же откликнулся и застучал изнутри в утешение матери, мол, не печалься, прорвёмся, держи хвост пистолетом. Скоро твоё солнышко появится на свет и жизнь заиграет новыми красками.
Лёжа на боку, Юлька поглаживала живот и вполголоса напевала красивую песню из тех, что ей пела родная бабушка:
В лунном сиянье, снег серебрится,
Вдоль по дороженьке троечка мчится.
Динь-Динь-Динь Динь-Динь-Динь
Колокольчик звенит,
Этот звон, этот звук
Много мне говорит...
В лунном сиянье, ранней весною,
Помнишь ли встречи, друг мой с тобою.
Колокольчиком, твой, голос юный звенел,
Этот звон, этот звук о любви сладко пел...
Пока бабуля была жива, мать на свои выходные сбагривала к ней Юльку, особенно часто это происходило на каникулах. Для девочки тогда наступали дни, недели, а то и месяцы вселенского счастья и покоя.
Может быть, если бы бабуля жила долго, из неё и выросло бы что-нибудь путнее, но, к большому сожалению, люди не вечны. Бабушка умерла, когда Юльке исполнилось 13, с этой смертью счастье закончилось. Тогда она поняла, что всё хорошее имеет свойство быстро заканчиваться.
За летние каникулы, что дочь безвылазно находилась дома, мать наконец заметила, как та резко повзрослела. С того времени женщина постоянно находилась в глухом раздражении, впервые почувствовав в Юльке соперницу.
Дочь в одночасье вдруг расцвела, округлилась, того и гляди в подоле принесёт, гадай потом, кто отец. Хотя, чего собственно гадать? Вон как блестят глаза у тех мужичков, что часто забредали к безмужней женщине на огонёк.
Воспоминания того времени захлестнули Юльку, чтобы от них избавиться, она продолжила песню, стараясь заглушить в себе боль и горечь, и сама не заметила, как стала петь во весь голос:
Вспомнился зал мне, с шумной толпою,
Личико милой с белой фатою.
Динь-Динь-Динь, Динь-Динь-Динь,
Звон бокалов шумит,
С молодою женой
Мой соперник стоит...
В лунном сиянии, снег серебрится,
Вдоль по дороженьке троечка мчится.
Динь-Динь-Динь, Динь-Динь-Динь,
Колокольчик звенит,
Этот звон, этот звук
Много мне говорит...
В это время по коридору проходили трое друзей, они возвращались с ночной смены. Юрка сразу же узнал голос Юли и замедлил шаг, замерев у двери, как зачарованный, после чего дождался, когда песня закончится и вежливо постучал.
Через какое-то время дверь открылась и Юлька с опаской выглянула в коридор. Увидев на пороге назойливого поклонника, она спросила с неудовольствием в голосе: