Севка, обуреваемый желанием опохмелиться, долго рыскал по дому, надеясь найти припрятанную чекушку, но тщетно. Дома было непривычно пустынно и тихо, жена с детьми гостила у своей матери, пришлось идти за выпивкой самому.
Он потащился к дому бабки Лукерьи, знатной самогонщицы. Первачок у бабки получался ядрёный, чистый, как слеза. Она без зазрения совести торговала им днями и ночами напролёт, не то, что в государственном магазине, всё строго по графику.
Севка уже почти дошёл до дома Лукерьи, когда нос к носу столкнулся с дядькой Ларисы. Тот в это время возвращался со стороны реки с парой удочек наперевес, успев уже с раннего утра наловить рыбы на жарёху.
- Здорово, Севка, ты куды это намылился?
- И тебе не хворать, Митрич. Да вот решил горячительным запастись, чтобы было, чем тебя помянуть.
- Ишь ты, каков шельмец. А ничё так, что я живой пока?
- Вот именно, ключевое слово пока. Скажу по секрету, как человеку лично заинтересованному в этом деле, недолго тебе осталось небо коптить.
- Ты говори, говори, да не заговаривайся, Всеволод. Я ведь за угрозы и привлечь могу.
- Нисколько в тебе не сомневался, родной. Да только не я тебя жизни собираюсь лишить. Хотя, может Тимофей тебя и не убьёт, а только покалечит слегка. Значит будет повод выпить за твоё скорейшее выздоровление, ну или земля пухом, одно из двух.
- Это о каком таком Тимофее ты речь ведёшь и за что ему меня калечить вдруг потребовалось?
- Да о том самом, что приходится мужем Ларисе, племяннице твоей покойной супруги. Стало Тимохе известно, что ты о жене его слухи разные распускал, ну и решил он с тебя спросить за это дело. Так и сказал, изуродую, мол, как Бог черепаху. Так что, Митрич, ты того, крепись. Ежели чего, я за тебя помолюсь.
Позабыв про всё на свете, дед вприпрыжку потрусил к дому, на ходу теряя улов и удочки. А Севка продолжал насмехаться и кричать ему вслед:
- Митрич, ты портки-то придерживай, а то того гляди свалятся, самому же потом придётся лепёхи свои собирать.
Но вдовец только отмахнулся от пьяного зубоскала. Хотя, вдовцом его уже никто из сельчан не называл. После смерти Степаниды, он полгода пожил один, а потом сошёлся с Анной, одинокой бабёнкой, что после развала Союза приехала в их село на ПМЖ из Казахстана, бросив там всё нажитое.
Женщине в ту пору как раз искала жильё, а тут мужичок вдовый вовремя подвернулся под руку, предложил сожительство, обещал золотые горы. Правда характер у него был прескверный, ну а куда деваться, жить ведь где-то надо, всё не на улице?
Они так и не поженились официально, но она всё ещё надеялась, что это когда-нибудь да случится. В конце концов, должен же мужик оценить всё её старания? Быть сожительницей Анну не прельщало, на всякий случай она уже присматривалась к другому мужичку, с которым вместе работала.
В тот злополучный день женщина развешивала на верёвках бельё, схватывая с двух сторон прищепками, когда Митрич забежал во двор с ошалелыми глазами. Она взглянула на тяжело дышавшего сожителя и строго спросила:
- Ты откуда это примчался, скаженный? Или гнался за тобой кто?
- Молчи, дура, не до тебя мне. И вообще, кто ты такая, чтобы я перед тобой отчитывался?
- Да и хрен с тобой, не хочешь, не говори. Старый дурак, всё никак не уймёшься, насаешься по селу, того и гляди найдёшь приключений на свой тощий зад.
- Не зли меня, Нюрка, а то из дома выгоню.
- Нашёл, чем пугать. Да я и сама уйду, коли так. Опостылел ты мне, надоел хуже горькой редьки, - произнесла в сердцах женщина и, отставив в сторону таз, пошла собирать свои вещи.
- Ну и уходи, сама же обратно приползёшь, умолять будешь, чтобы назад пустил, а я ещё подумаю, - самодовольно ответил мужчина и, присев на завалинку, достал папиросу и спички.
Митрич не воспринял угрозы Анны всерьёз, ему и без того было об чём подумать. Интересно, Севка сказал правду или врал, как всегда? Тот слыл известным пересмешником, такой соврёт, недорого возьмёт.
Но тут за забором послышался шум подъехавшего автомобиля, а потом в калитку вошёл Тимофей Кудасов, Митрич сразу же узнал его. "Вот и смерть моя пришла", - только и успел подумать он.
В голове пожилого мужчины застучали тысячи молоточков, кровь прилила к затылку, а потом в черепушке как будто что-то взорвалось и разлетелось на тысячу осколков. Тимоха даже шагнуть к нему не успел
Хватая ртом воздух, Митрич сидел на месте, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой или произнести хотя бы слово. В это время, держа в руке чемодан, из дома вышла Анна и презрительно глянула на сожителя, медленно валившегося набок, что-то в его позе было не так.