Здесь, на январской буровой в центре Самотлора, произошел лишь крохотный эпизод, робкая попытка техники, созданной человеческими руками, выйти из-под его подчинения. Были заурядные просчеты? Да. Ошибки ума или памяти? Да. Но плата за них предстояла куда большая, нежели можно было бы вообразить.
В балке бурового мастера было жарко, однако никто не думал разоблачаться — ни начальник партии геофизиков, ни начальник смены, ни главный технолог управления, ни начальник технологического отдела главка. Ждали еще заместителя начальника главка, который срочно вылетел из Тюмени, машина уже ушла за ним в аэропорт. Китаев сидел в стороне от остальных, привалившись к трубе отопления, возле пестрой схемы геолого-технического наряда: на плечи наброшена брезентовая куртка, лицо осунувшееся, безучастное. Только когда дверь хлопнула, поднял глаза, вяло поглядел на вошедшего.
Приехал Усольцев, главный инженер управления.
С порога, ни на кого не глядя, ни к кому не обращаясь, сказал твердо и властно, как о давно и окончательно решенном:
— Будем готовиться к заливке. Заливать цементом надо из расчета двух стволов. Чтобы подстраховаться.
— Верно, — отозвался Китаев. — Я так тоже решил, Александр Викторович. Такая сейчас тут муторга получилась...
И, повернув голову, он с отвращением посмотрел на геолого-технический наряд.
Усольцев вышел. Остальные потянулись за ним. Только Китаев так и остался сидеть, притулившись к батарее. Он не спал уже трое суток.