«Здесь города похожи на долги, с которыми вовек не расплатиться...» — внезапно вспомнились забытые или возникли никогда не существовавшие строчки.
— Давно вы тут, Евгений Егорович?
— Порядком… Лет пятнадцать уже. Нет, не за этим столом, — торопливо дополнил он, смущенно разглядывая внушительные свои кулаки. — Ладил компрессорные станции, был прорабом, сегодня здесь — завтра там... А за письменный стол два года назад посадили. Тогда уже стало ясно, что без города не обойтись, пора глаза продрать, встряхнуться... Вот так. Направили сюда — меня из прорабов, а замом Ельнякову Татьяну Александровну, из учительниц. Не знакомы с ней? Напрасно. Душевная женщина. И здешний, можно сказать, старожил...
— Трудно приходится? Дело-то для вас новое.
— Если б дело... Я за свою жизнь ко многому привык, только никак не могу взять в толк, почему города надо строить так, как это строителям удобнее или заказчику выгоднее, а не так, чтобы лучше жилось людям... А знаете что? — вдруг предложил он, поглядев на часы. — Через несколько минут начнется выездное заседание райисполкома, как раз по строительству города. Яркая будет картина.
Картина скорее была похожа на незаконченный чертеж, но и он оказался вполне выразителен. Один за другим поднимались на трибуну строительные начальники, сыпали цифрами кубов и квадратов, а председатель райисполкома спрашивал:
— Вы как собираетесь отвечать за провал плана по вводу жилья?
Молчание.
— За пятнадцать тысяч квадратов вы ручаетесь?
— Нет, за девять.
— Видите, какая дистанция! В плане у вас двадцать одна тысяча квадратов, вы обещаете пятнадцать, а отвечать собираетесь только за девять. Нет, так у нас не пойдет дело. Это ж игра в одни ворота: вы обещаете, мы принимаем на веру, вы свои обещания не выполняете. У вас все условия есть: железная дорога, Обь рядом. Почему же нельзя построить нормальный современный город? Почему вы так увлечены временными поселками и поселочками? Почему постоянно нарушается генплан?
— Генплан хороший, — шепнул мне Логачев. — Отличный, можно сказать, генплан. Ленинградцы разрабатывали. Но его уже столько раз корректировали!
— Почему?
— Вы обратите внимание, кто выступает. Начальник ОКСа геологоразведки. Заместитель начальника управления буровых работ. Заместитель начальника нефтегазодобывающего управления. Словом, найди нефть, пробури скважины, организуй добычу, а заодно и город построй.
— Мы будем добиваться, — твердо сказал председатель райисполкома, — создания специального треста по строительству города. Но это, как вы понимаете, потребует времени. Хотя его у нас нет. Пока надо строить самим, максимально используя те возможности, которые имеются. Выступавшие здесь товарищи просто-напросто погрязли в производственных вопросах. Конечно, за трубу, товарищ Пичугин, за скважины, товарищ Плетеницкий, за тонны, товарищ Сайтов, с вас министры спрашивают. Однако мы, Советская власть, спрашивали и будем спрашивать за жилье. За объекты здравоохранения и культуры. За город.
— Эх, Нягань, Нягань... — пробормотал Логачев. — Не скоро ты городом станешь... Два года назад, помню, я только что в поссовет пришел, такое же совещание было. И про то же самое речь шла, один к одному... Вот так.
Случилось мне вновь зайти в поссовет, Логачева я не застал — он по трассе газопровода мотался, разыскивал Пичугина, начальника треста «Приуралнефтегазстрой», а тот не то чтобы прятался от поселковых властей, свои трассовые прорехи латал, в ожидании комиссии из главка; заместительница Логачева, молодая женщина, за два года так и не утратившая облика сельской учительницы (хотя до Нягани всю жизнь в городе прожила, к сельскому быту лишь здесь приобщилась: «Впервые печь сама растопила. Это же так интересно!»), Татьяна Александровна Ельнякова проговорила растерянно: