Что же тут неожиданного? — подумал я. Это давно не тайна. И семь, и восемь, и даже десять лет назад о наметившемся отставании в обустройстве месторождения говорилось вслух, озабоченно; трезво. Вскоре после XXIV съезда партии «Правда» напечатала серьезнейшую статью А. Мурзина «Вслед за Самотлором». Умный, пристальный, заинтересованный анализ положения дел в Приобье, резкая и обоснованная критика в адрес Госплана, занявшего благодушно-выжидательную позицию: дескать, все идет хорошо, лучше, чем предполагалось, прирост добычи куда больший, нежели планировался, — чего же еще желать, о чем волноваться? Пусть геологи разворачиваются пошустрее да откроют парочку новых Самотлоров, а уж с этого мы возьмем все, что надо, не беспокойтесь. Однако повод для беспокойства был, и был он очень существенным. Уже не «Правда», а нижневартовское «Ленинское знамя» в те же, давно прошедшие теперь года опубликовало тревожную статью «Самотлор сегодня. А завтра?». Три коротких колонки эрбаром, что-нибудь около ста пятидесяти газетных строчек, три странички на машинке — и клубок настораживающих фактов. Цементаж едва ли не половины пробуренных скважин проведен из рук вон плохо. Пласты меж собой разобщены ненадежно. Уже зафиксированы случаи перетоков газа из пластов группы «А» в лежащие выше горизонты...
«— Ну, а пласты они разобщили? — спросил Сорокин. — Надежный экран поставили?
— Разобщили... — задумчиво протянул Макарцев. — Об этом судить трудно. Сам знаешь, в нашем деле много еще такого, о чем сразу не скажешь наверняка. Работали они на совесть — это да. А что удалось...»
Недавний разговор внезапно отчетливо прозвучал в ушах, когда я нашел в своем архиве и стал перечитывать старую пожелтевшую уже газетную вырезку. Автор статьи, горнотехнический инспектор по охране недр Т. Загиров продолжал: «Это наносит серьезный ущерб энергетическим ресурсам пласта «А», создает трудности при бурении скважин, вызывая угрозу внезапных выбросов, снижает давление в газовой шапке. Это может привести к безвозвратным потерям нефти в пластах группы «А», обусловленным сдвигом залежей в зону сухих газонасыщенных песчаников...» Дальше говорилось, естественно, об отставании строительства водоводов, мощностей по поддержанию пластового давления и о том, конечно, что «в процессе эксплуатации скважин допускается увеличение отбора нефти против нормы, установленной технологическими режимами и проектом разработки. Интенсивный отбор нефти, как известно, приводит к быстрому падению пластового давления, к неравномерному перемещению фронта вытеснения нефти, к оставлению целиков нефти вследствие обхода их потоком вытесняющего агента и, как правило, к преждевременному обводнению скважин...»
Тогда еще это говорилось, тогда! «Факты нарушения требований охраны природы вызывают серьезную тревогу за будущее состояние Самотлора». Будущее... Теперь оно настоящее. Происходящее. Но еще десять лет назад в понятие «охрана природы» нижневартовский инспектор Т. Загиров включил не только ее защиту от вредоносного воздействия нефтедобычи, но и разумное, рациональное, бережное использование природных богатств. А мы с тобой, Сергеич, продолжаем спорить: речушку уберечь? метраж не потерять? Поглубже истина зарыта, поглубже. И добывать ее сообща придется, всем миром — как вахта всем миром берется за дело, когда во время бурения наступает миг наращивания инструмента.
Есть ли у нас еще время? Есть ли надежда?
«И если человечество все еще зелень, трава, но не цвет на таинственном стебле, то можно ли говорить, пророча, об осени, желтыми листьми отрываясь от сил бесконечного? Или же, слыша песнь, следует посмотреть на небо, не жаворонок ли первый? — не уставал надеяться неутомимый исследователь энергии слова, расщепивший его еще до того, как Резерфорд расщепил атомное ядро, бесстрашный предсказатель прошедшего и предстоящего Велимир Хлебников. — И даже мертвое или кажущееся таким не должно ли прозреть связью с бесконечным в эти дни?»