— Такой мужик, такой мужик, а как теперь дети?.. — подала голос «мама Шура». Все-то она слышала, в коридорчике затаилась.
— Помогут, — неуверенно сказал Федор. — Везде же люди.
— Лю-ю-юди! Когда стол накрыт — кругом люди. А когда беда...
— Ну, что ты, «мама Шура», «мама Шура», — растерянно говорил Федор. — И вообще, — добавил он сухо. — Дала бы ты нам поговорить, а?
— Поговори-и-ить! — на той же ноте продолжала «мама Шура». — Одни только разговоры! Работа. На работе. На работу. Или: взяли, приняли, освоили, добавили. Счастливые вы, мужики. Беззаботное племя, э-эх!
— Ага, — благодушно отозвался Федор. — Какие у нас могут быть заботы? А, Яклич?
— Я же ничего не вижу-у-у! Сколько с тобой живу — ничего не вижу... Ни разу в балете не была-а-а!
— В балете? — неожиданно разъярился Федор. — В каком балете?! Вон, когда мы в Москве у Яклича останавливались, тебя даже в зоопарк вытащить было невозможно!
— Да потому что ты!.. Да потому что вы!..
Был такой случай, лет уж восемь тому назад. В конце августа позвонил мне Федя и беспечным голосом сообщил, что звонит с вокзала, был в отпуске, надоело ему все, хочется поскорее домой, сейчас самая рыбалка пойдет, а потому было бы очень кстати, если бы ты, Яклич, немедленно достал четыре билета на Нижневартовск, потому как до вылета осталось часа три, но мы такси возьмем, успеем, не беспокойся, Яклич. По-моему, мне не надо вам объяснять, что такое улететь из Москвы в конце августа или начале сентября в северном или восточном направлении. Жили мы тогда в коммуналке, в маленькой комнате на Беговой; мои домашние, даже не дожидаясь конца разговора, стали деловито собираться по-походному, чтобы перебраться на время к знакомым. Охота за билетами (просьбы, мольбы, клятвы, обещания, угрозы, заверения, ругань, опять просьбы) заняла пять дней; все эти дни мы с Федором уходили рано утром, а они оставались — Колька кататься на лифте, а Галка и «мама Шура» устраивались у окна; в такой же позе мы заставали их вечером, хотя из нашего окна был виден только грязный пустырь и бесконечно проходящие поезда. Я пробовал уговорить их сходить на Красную площадь (двадцать минут на троллейбусе), в зоопарк (десять минут на троллейбусе), на ВДНХ (полчаса на троллейбусе и метро), — тут моя небогатая фантазия иссякла, да и реакции на мои предложения не было никакой. Позже с запоздалым раскаянием я подумал, что надо было не предлагать, а взять за руку да повести, но не пришло это тогда в голову, не пришло, да и возможность показать Феде кое-что из нетрадиционных туристских маршрутов столицы все остальные благие порывы подавила в зародыше.