— Какие обязательства на будущий год вы предполагаете взять, Юрий Владимирович? — спросил Путилов у Демина.
— Сорок тысяч.
— Сорок? — удивился Иголкин. — Так вы уже делали сорок тысяч. Достигнутый результат! Какая же это цель?
— Сорок, — твердо сказал Демин. — И только в том случае, если будет нормальное обеспечение.
— Несерьезно это, Юрий Владимирович, — медленно произнес Путилов. — Несерьезно. Лучшая бригада управления — и только под ноги себе смотрит?!
— Но у нас переезд на другой куст, — оправдывался Демин. — Зимний переезд. Мы же полмесяца только ломиками долбиться станем!
— Та-ак, — сказал Путилов. — Разочаровали вы меня. Сильно разочаровали... Для чего мы сейчас, под конец года, разъезжаем по всем буровым столь усиленной командой?
— Познакомиться захотелось, — хихикнул кто-то. — Пока дорога есть. А начнется весна...
Путилов улыбнулся. Хорошая у него оказалась улыбка, мягкая, но он согнал ее.
— Познакомиться успеем, — резко сказал он. — А пока мы хотим выяснить и ваши претензии, и ваши возможности. Насчет претензий — ясно. А возможности?.. Ладно, давайте по порядку. О вопросах обеспечения. Я, как вы знаете, здесь человек недавний, но кое-что уже заметил, и это «кое-что» показалось мне любопытным. Все оборудование вы получаете новехонькое, с иголочки! Для того чтобы вас — а теперь, значит, нас — обеспечить химреагентами, срезают лимиты Сургуту, Нижневартовску, Нефтеюганску. Дело не в том, что химреагентов не хватает. Дело в том, что не налажен их учет.
— Сделаем, Александр Евгеньевич! — встрепенулся Плетеницкий.
— Мы съели химреагенты, положенные на триста двадцать пять тысяч метров проходки, — подал голос Иголкин, — не пробурив и ста пятидесяти...
— Вот именно, Николай Николаевич, — сказал Путилов. — Пять или десять мешков КМЦ надо — это не разговор. Не тот уровень разговора. Необходимо иметь четкое соотношение затрат на метр проходки. Ясно? Не обещаю, что мы будем выполнять все наши заявки. Такого не будет. Все будет приведено с истинными потребностями производства.
— Только так, Александр Евгеньевич! — сказал Плетеницкий.
— Теперь о воде, — продолжал Путилов. — В управлении создана специальная группа воды. Сейчас мы пока, так сказать, тренируемся на сто двадцать пятом кусте, провели каротажи, отбили все пласты, как положено. Эта группа будет существовать постоянно, работать с опережением, забуривать колодцы на месте новых буровых, там же будет налажена котельная, чтобы бригада приезжала на уже подготовленный куст...
— Это дело, — сказал Демин.
— И о РИТС на Талинке. Диспетчерская в Нягани обстановкой не владеет. Необходим выбросной лагерь РИТС. Давно об этом разговоры ведутся, но... Пора дело делать. Виктор Сергеевич, ты здесь?
— Здесь, — глухо отозвался Макарцев.
— Та-ак.. С вами мы, кажется, обо всем договорились. Место найдено — в районе сто тридцать седьмого куста. Смонтируем блочное общежитие, поставим столовую, разместим вертолетную площадку, котельную, водонапорную башню, склады, эстакаду для обсадных и бурильных труб. Здесь же обоснуются дежурные службы РИТС, электрики, механики, комплектовщики. Ну, понятно, и вышкари, геофизики, тампонажники, транспортники...
Все это, подумал я, Макарцев еще полгода назад хотел сделать. Даже на одну из площадок, которую он выбрал под выбросной лагерь, мы вместе ездили. Красивое место по-над речкой... А теперь выходит, что только Путилов всем глаза и открыл. Ладно, тут не в приоритете дело, а в самом деле. Лишь бы удалось осуществить эту затею... Однако Макарцев недоговаривает чего-то. Темнит. Эх, Ренессанс, Ренессанс по-няганьски...
Путилов оглядел буровиков, задумчиво притихших в глубоких и мягких креслах. Замер автобус в ночном тупике. Или, может, он мчался по ровной и гладкой дороге, сработанной узбекскими умельцами? Куда?..