— Но там еще и насчет «чистых нег»...
— А вот доберетесь до дома, встретят вас ваши жены, которых вы не больше недели в году видите, — будут вам и «чистые неги». Ну да, — вздохнул Макарцев. — Геля сразу спросит: «Когда мы за молоком поедем, Макарцев? За мясом?..»
— Завтра давай и поедем, — предложил Иголкин. — А, Макарцев?
Показались огни.
— Вот и Нью-Гань, — сказал Иголкин. — Приехали.
Окна макарцевского коттеджа были темны, зато в доме напротив все было залито светом.
Геля, наверное, у нас, — предположил Иголкин. — Сидят рядом с Женей, грызут нас потихоньку... Пошли поможем? А? Да и поесть не мешало бы. И вообще — посидим, а? Время детское, десять всего...
— Гляди, Геля, — изумленно произнесла Женя Иголкина, открывая двери. — Мужики наши подарок нам сделали. Хотя и не Новый год еще. Домой пришли...
— Макарцев, когда мы поедем... — произнесла Геля свою ритуальную фразу.
В глубине комнаты незнакомый молоденький паренек возился, сидя на корточках, с телефонным шнуром. На голоса он поднялся и, смущенно улыбаясь, застыл. Теперь было видно, что не так уж он юн, как могло показаться сначала. Макарцев пригляделся к нему, пробормотал неуверенно:
— Николай, что ли?
— Он самый! — обрадовался тот и смешно всплеснул руками, загребая ими, как пловец в устаревшей манере стиля кроль. — Узнал?!
— Знакомьтесь, — сказал Макарцев. — Это Коля Новиков, тоже самарский. Между прочим, с Китаевым на одном курсе учился. Сейчас в главке, начальник чего-то там... — И спросил у Новикова: — С комиссией приехал? Как Сорокин?
— Олег Сорокин лабораторию получил. А я...
— Да этот балбес, — вмешалась Геля, — на пятом десятке лет решил новую жизнь начать. Сюда приехал.
— Сюда-а? — недоверчиво протянул Макарцев. — Это кем же?
— Главным технологом объединения. Практически новая служба, ее Нуриев создавать начал. Можно сказать, с нуля. Пока даже кабинета у меня нет... — И он опять застенчиво улыбнулся, повторив свое странное, суетливое движение рук.
— А-а... Будет тебе кабинет, Коля, будет.
— Накрывай-ка, Женя, на стол, — распоряжался Иголкин. — Посидим как люди.
В дальнем углу комнаты громоздился серый ящик.
— Ты чё, Николаич, — спросил Макарцев, — рацию не сдал, когда телефоны провели?
— Не-ет! Чтоб от жизни не отвыкать.
И включил тумблер. Привычный шорох, свист, бормотанье эфира поплыли над домашними пирожками, банками со шпротами и паштетом.
— Как же сюда-то решился? — спросил Макарцев у Новикова.
— Интересно здесь — вот и приехал...
— Надо же — какой любознательный! — хмыкнул Макарцев.
— Нет-нет, я понимаю, что обстановка тут сложная. Регион запущенный, но дело-то стоящее. Да ты, Виктор, лучше меня это знаешь.
Пожалуй, не случайно показался он столь молодым, когда сидел на корточках в углу комнаты, сосредоточенно распутывая телефонный шнур. И первое ощущение, продиктованное обликом — мальчишеская стрижка, худая нескладная фигура, — могло бы тотчас рассеяться, если б слова Новикова не свидетельствовали о неутраченной способности изменить характер и образ давно сложившейся жизни. Но, быть может, с этим выводом я тороплюсь? Вот поживет-поработает Новиков в Нягани год-другой, тогда... Что тогда? Он уже принял решение, а это тоже было наверняка непросто...
— И чем же будет заниматься твоя новая служба, как там ее, технологическая? — насмешливо спросил Макарцев.
— Привлечем науку — к рецептуре растворов, режимам бурения. Связи в Тюмени у меня есть. Да не только в Тюмени — я научные круги имею в виду.
— Научные круги! — передразнил Макарцев. — Спасательные были бы куда уместнее.
Новиков, смешавшись, поглядел на него, сказал примирительно:
— В бурении, я слышал, трудностей много... Постараемся помочь.
— Постараетесь! Наука постарается! Опять будете мучить буровиков какой-нибудь ерундой вроде «коровы»! Да от нее, от «коровы» вашей, на шаг отойти нельзя — всю дорогу капризничает. Когда же с ней нянькаться, если работать надо?
— Качество раствора она поднимает? — резко спросил Новиков. И сам ответил: — Поднимает. — И добавил с улыбкой: — А насчет попроше... Конечно, лом и кувалда — они доступнее.
Ого, подумал я, не так уж он робок, этот кажущийся мальчиком мужик на пятом десятке, с забавными, экзальтированными жестами.
И спросил:
— А что за «корова»?
— Еще одна ступень в очистке раствора, — неохотно ответил Макарцев. — Илоотделитель. А, чушь это все. Ее сначала сделать надо путем — а потом на буровую совать.