— Так ты говоришь, Коля, — спросил Макарцев, — что Сорокин лабораторию получил?
— Да! — поспешно ответил Новиков. — Теперь у него самостоятельная работа будет! Олег очень способный человек, он многого сумеет добиться!
— Ну!
— Гарий Генрихович, — снова заговорила база — Сто семнадцатый! Как подъем у тебя идет? Как идет?
— Идет... — уклончиво ответил 117-й куст.
— Вляпался, по-моему, Габриэль, — сумрачно пробормотал Макарцев.
— Не должен бы... — возразил Иголкин.
— Макарцев, — сказала Геля. — Ты не забыл напомнить Габриэлю, чтоб, когда он в Юганск полетит, захватил для Лены...
— Куда он сейчас полетит!.. — буркнул Макарцев.
— И все-таки, — сказал Новиков, — я верю, что теперь дела сложатся иначе. Мне начальник нашего главка, Кузоваткин Роман Иванович, говорил, что в следующем году в Нягани будут развернуты двадцать семь буровых бригад. Двадцать семь!..
— Мужики, — вмешалась Женя. — Ну что вы все о работе да о работе. Поговорили о бабах хотя бы, что ли...
— Подожди, Женя, — досадливо сказал Иголкин. И загремел, набрасываясь на Новикова: — Двадцать семь буровых бригад, говоришь? А сколько бригад строителей Кузоваткин тебе обещал? А?! Это сколько же можно над людьми измываться!..
— Послушай, Коля, — сказал я Новикову. — Ты о подготовке буровиков толковал, а про строителей? Что-то никак не могу я припомнить, встречал ли здесь инженеров-строителей «местного производства». Инженеров-буровиков — это пожалуйста. Ваш Путилов, между прочим. Тюменский индустриальный закончил, и сам он местный, из-под Урая родом...
— Значит, — задумчиво проговорил Макарцев, — когда мы начинали Самотлор, он еще в школу ходил, класс в девятый...
— Виктор, — с неожиданной мягкостью в голосе сказала Геля. — Ваше — это ваше, оно всегда с вами будет.
— Как же насчет другой жизни? — шепнул я Геле.
— A! — отмахнулась Геля.
— Вообще-то они есть, местные инженеры-строители, — сказал Новиков. — Но их так мало... Если потребности иметь в виду. Мы до сих пор на десант уповаем, партизанщиной балуемся... Я же говорил — кустарщины еще много.
— Когда говорил? — поинтересовался Макарцев.
— Да только что, Витя...
— Только что — это я слышал. А раньше? Когда в главке работал? Молчал? Или говорил другое?
— Знаете что? — сказала Женя. — Давайте фанты, что ли, брать, если кто опять скажет «главк», «министерство», «план»... А? В кои веки собрались вместе тихим вечером, можно б было потанцевать, музыку послушать хотя бы, а вы...
— И все-таки мы план следующего года... — начал Макарцев.
— Фант! Фант! — дружно закричали Женя с Гелей. — «Американка», Макарцев! Любое желание должен выполнить! Любое!
— И все-таки план следующего года мы выполним, — твердо произнес Макарцев. — Непременно. Верно, Николаич? А что? Подумаем головой маленько, подготовимся по уму, инженерно — и выполним. Довольно носами нам шмыгать. Не маленькие.
— Послушайте, ребята, — возбужденно заговорил Новиков. — Вы не обижайтесь на меня, ладно? Конечно, я здесь человек новый и многого не знаю. Но я постараюсь узнать. Узнаю! Обязательно! Я сюда надолго приехал. Может быть, навсегда. И хорошо, что успел приехать, когда не все еще складно. Значит, складывать будем вместе. И я верю, что наступит день...
— Постой, — сказал Иголкин. — Тише!
Голоса в эфире звучали нервозно, и не сразу стали различимы тревожные слова:
— База, база, на сто двадцать пятом пробило водовод! База, водовод пробило на сто двадцать пятом!
— База, база, Ем-Ега на связи. Ем-Ега на связи. У нас авария. У нас авария. Дизеля...
Пауза — и еще один голос, спокойный и четкий:
— Срочно разыскать Иголкина и Макарцева. Передайте по связи: срочно разыскать Макарцева и Иголкина. Пусть немедленно выезжают. Немедленно выезжают!..
Служили два друга в нашем полку.
Пой песню, пой...
Женя и Геля, тихонько перешептываясь, привычно шуршали бумагой, заворачивая еще не успевшие остыть домашние пирожки; Коля Новиков растерянно уткнулся в замолчавшую рацию.
— Как добираться будем? — спросил Иголкин.
— А-а, — сказал Макарцев. — Война план подскажет.
Оба одевались быстро — унты, полушубки, теплые шарфы, мохнатые шапки. Снова как в песне: «На Север поедет один из вас, на Дальний Восток — другой...»
Правда, оба они поедут сейчас на юг. Но здешний юг — это тоже Север...
И опять мы расстаемся на полуслове и снова не знаем, когда доведется продолжить наш разговор; мы расстаемся сумрачной ночью, ясным ли днем, метельной весною или в одуряющем зное короткого лета; мы расстаемся — уезжаю ли я или друзей моих призывает к себе высокое дело, неделимая жизнь, — мчится по снежной целине приземистый вездеход, тяжелые волны раздвигает траулер или сейнер, крылатый парусник или атомный ледокол, в близкое небо взмывает вертолет, с морозных свай поднимается дом, с песчаного островка посреди болот начинается новая скважина или кончается строка.