му нельзя наконец научиться поступать по уму, по сердцу, по закону — экономическому, нравственному, социальному?» — «Хотите, я задам вам вопрос?» — -«Пожалуйста, Вадим Георгиевич». — «Надо срочно рубить лес, вести подготовительные работы под свайное поле. Тут два пути. Первый. Можно потребовать от НГДУ прислать сто человек с топорами, от леспромхоза — двести с пилами, поручить спецстройуправлению снарядить «Комацу», ну и так далее. Вариант второй: одной организации дать гектар, другой — два, третьей — три, четвертой — полтора. И сказать: как хотите — зубами, ногтями — а чтоб через трое суток ваши участки были готовы! Вы за какой вариант?» — «Скорее — за первый». — «Ага, и наш мэр тоже. Дескать, этот вариант экономически грамотен, а второй — чистейший волюнтаризм! Может быть. Но я все-таки за второй вариант. Потому что боюсь. Потому что убежден — в первом варианте наш милейший мэр будет два дня выяснять, почему лесники явились без пил, нефтяники прибыли не туда и не тогда, а «Комацу» и вовсе не оказалось... Нет у нас привычки к экономическим методам управления. Люди к таким методам не привыкли». — «Не те люди, что ли?» — «Не понял». — «Да я часто это выражение слышу — «не тот человек», «не те люди»... Дескать, были б другие — иначе бы дело сладилось. Вы не об этом, Вадим Георгиевич?» — «Нет, — жестко сказал Калайков. — Не об этом». — «Вы как пришли на партийную работу?» — спросил я. «От сохи!» — с неожиданной задиристостью ответил Калайков и улыбнулся. Я поглядел на него и тоже заулыбался: с такими плечами, крепко сбитой фигурой его и впрямь легко было представить и в кабине трактора, и в чистом поле с косою в руках. «Занимался добычей газа, в Игриме, — добавил он. — Избрали». — «Честно говоря, Вадим Георгиевич, меня тревожит, когда громкими словами «человеческий фактор» пытаются обозначить не подлинные богатства личности, а все тот же пресловутый «палаточный энтузиазм». — «Опасность такой подмены есть... — задумчиво произнес Калайков. — Но знаете что? Именно здесь, в Нягани, я еще раз убедился, насколько высок потенциал советских людей. Тут авария была, слышали?» Я поежился: «Слыхал...» — «Да, теплоснабжение у нас хлипкое, чуть что — и... В общем, город практически заморозили. В феврале! Создали штаб, начали принимать оперативные меры. Меняли стояки, задвижки, линию латали... И каждый день звонки — сюда, в кабинет, и домой. Но вот что характерно. В первый день звонят: «Ага, тебе тепло, а мы...» А на второй: «Дайте нам инструмент! Дайте фронт работ!» Весь город городу и помог...» — «Мне кажется, — сказал я, — что, когда говорят о «нетехлюдях», просто забывают или стараются не думать, что люди могут проявить себя, раскрыть свои возможности только тогда, когда все прочие обстоятельства этому сопутствуют. Я не экстремальные обстоятельства имею в виду, а нормальные организационные, технологические условия, уровень управления...» — «Очень остро вопрос был на съезде поставлен. Не помните?» — «Вы о чем? Я не весь доклад слышал — свет гас то и дело...» — «Опора ЛЭП упада. Пока переключали на аварийку...» Калайков порылся в бумагах, достал выписку, прочитал: «Практика показала несостоятельность представлений, согласно которым в социалистических условиях соответствие производственных отношений характеру производительных сил обеспечивается как бы автоматически. В жизни все сложнее. Да, социалистические производственные отношения открывают простор развитию производительных сил. Но для этого они должны постоянно совершенствоваться. А это значит, что нужно вовремя замечать устаревшие методы хозяйствования и заменять их новыми...» Он отложил выписку и задумчиво повторил: — «В жизни все сложнее...» — «Наверное, потому-то и нет привычки к экономическим методам управления, что нет пока последовательности в их применении. Привычнее дробить дорогу к цели на всякие там отрезки и отрезочки с произвольными промежуточными финишами — и у каждого устраивать праздничный митинг. Так и цель-то забывается». — «Нет. — возразил Калайков. — Цель мы всегда хорошо видим. И дорогу к ней. Только постоянно себя редактируем — а делаем вид, будто это жизнь нас редактирует. Напряженные планы? Хорошо, давайте трудиться с полным напряжением сил. Но помимо наших сил для выполнения напряженного плана нам необходимо — ну, к примеру, двенадцать сваебоев. Если б дали одиннадцать — это напряженно, однако попробуем. Но дают шесть! Дают два! Ладно, еще поднапряжемся, план 86-го вырвем — а дальше?.. Мы хорошо знаем и говорить научились толково — про то, что любое новое дело начинать надо с дорог, жилья, энергии, магазинов, детсадов, кинотеатров, а начинаем всегда с производственных объектов. Но это же все равно, что выдернуть из трясины одну ногу, увязнуть другой, бух — и на карачках, и мордой в грязь... Весь 86-й год спланирован по принципу — вытащить одну ногу и увязнуть другой...»