Ухватила тяжелую ладонь, что слепо, рвано шарила по ее спине. Подтянула к своей груди, где запекалась сукровицей рана. Истекала чернотой бесовской, смешиваясь с ее кровью. Где драло и выжигало болью. Едва терпимой.
- Кто? - Выдохнул в ее губы, теснее прижимая к себе, накрывая рану огромной рукой, посылая свое тепло, стягивая рванные, шипящие края, ощущая быстрые и тяжелые толчки ее сердца.
Посмотрела ему за спину, где замер Герцог-казначей, увязнув в сгустившемся пространстве.
Он обернулся лишь на миг. Едва повернул голову и все вспыхнуло синим пламенем. Заверещали обездвиженные силой бесы, взвыл Верховный демон, сгорая в безжалостном стылом огне. Осыпаясь в этой черной пустоте пеплом. Становясь ничем, в звенящем ничто.
А он целовал ее рану, он гладил ее плечи, он переплетал их пальцы. И снова целовал. Целовал, кутая в своих огромных, кожаных крыльях. Линии вен пульсировали, бились на них, извивались причудливым, живым узором.
Он так скучал! Так тосковал по ней, как тоскует зверь по своему хозяину. Не верил, что снова держит ее в своих объятиях. Его свет. Проклятый. Измененный. Изувеченный им самим. И иными до него. Истерзанный самой собой. Непрощенный.
Налиа.
Его дар.
Его проклятие.
Наказание.
И высшее благословение.
Взвыл, когда пространство вокруг дернулось. Пошло рябью. Делая женщину в его руках невесомой, полупрозрачной. Ухватил крепче, вонзая в нее когти, притягивая теснее. Желая замедлить! Остановить! Разодрать!
- Прости, - прошептала Налиа, целуя его подрагивающие веки.
- Не пущу! - Взревел. Цепляясь за пустоту, втягивая в себя ее запах, беря след. - Найду!
Ведану отшвырнуло от стола с такой силой, что упав на скамейку, та разломила ее надвое. А старые стекла со страшным звоном разлетелись на мелкие осколки, осыпавшись на мокрую землю.
Застонала, хватаясь за грудь.
Леда на мокрой и окровавленной холстине глубоко и свободно вдохнула, проваливаясь в тяжелый, впервые за многие месяцы, спокойный сон. Обморок.
А ведьма, задыхаясь, смотрела в потолок, на легкую, развеивающуюся дымку. В темноте которой, еще возможно было различить его глаза. Теперь он знал, где искать. Знал, где она скрывалась. И он придет.
Он явится за ней.
Распорядитель и предводитель легионов. Управитель и держатель войска Пекла.
Князь Князей.
Сильнейших среди сильных.
Ее падение.
Ее демон.
Ее муж.
Глава 7
Очнулась от тяжелого, липкого сна, словно из паутины выбралась. Просто вынырнула из навалившейся темноты, подняв отекшие, слипшиеся веки. Дыхание вырывалось из сухих, приоткрытых губ, рванными клубами пара. Тело озябло и затекло. Одеревенело, продрогнув до самых костей. Ведана слабо застонала, попытавшись поднять, казалось, ставшую свинцовой кисть. Растекшаяся по вывернутым доскам пола вода замерзла, покрылась тонкой корочкой льда. В ней же и застыли волосы ведьмы. Примерзли. Срослись, с поруганным черной силой, домом. Вся была покрыта ледяной испариной. Ссохшейся, стылой кровью. Слезами. Хранила еще в себе его запах. Его недовольство. Его призыв.
Медлить было нельзя.
Самой себе не верила, что смогла. Что решилась. Что вызвала.
Теперь придется расплачиваться.
Снова бежать. Заметать следы. Таиться.
А сил не было.
Совсем.
Все остались там - в пустоте межмирья.
С немалым усилием перевернулась на бок, застонав от боли в одеревеневших, замерзших мышцах. Выдирая свои слипшиеся волосы из ледяного плена. Уставилась прозрачными, уставшими глазами, в зияющий осколками, провал окна. Легкая ткань занавески едва колыхалась, изрезанная, истерзанная. Граница низкого серого неба начинала светлеть. Приближался рассвет. Прорывались из темноты едва различимые, редкие белые хлопья. Танцевали друг с другом, гонимые резкими, свистящими порывами ветра...
Пора.
Согнулась, поднимая свое тело с пола. Оскальзываясь, морщась от боли и сводящих мышцы судорог. Стонала. Долго сидела на коленях, опершись дрожащими руками об останки, некогда добротной, лавки. Приходила в себя. Пережидала.
Ассу лежал рядом. Смотрел пронзительной голубизной. Не вмешивался. Шулька примостился рядом с ним. Почти влез на несопротивляющегося волка. Вылизывал спящего, вздрагивающего домовика-котенка. Смелого, одинокого духа, отважно пришедшего на помощь ведьме, что проявила к нему крохи тепла и заботы. Такой же одинокий. Такой же несчастный. Лишенный теперь дома...
После того, что побывало в этих стенах ночью, ни один обряд и наговор не очистит его от дурноты и смрада. Земля вокруг еще долго будет бесплодной и скорбной. Лесовики уйдут глубже в чащи, не приживутся. Редкая птица не сядет отдохнуть на ветви рябины за окном. Навь на века отпечаталась здесь гарью Пекла, заразив собой все вокруг. Бедный домовик...