По другую сторону от женщины, прижимаясь к пыльным от дороги юбкам, бежал кот. Серый, как предгрозовое, низкое небо. Гибкий. На круглой его морде застыла хитрая улыбка, а внимательный янтарный взгляд быстро перемещался, словно выискивал кого-то между избами маленького хутора.
Они шли неспешно. Женщина ступала босыми ногами по жухлой, ржавого цвета траве. Опиралась с каждым уверенным шагом на толстую, кривую палку с гладким стволом. Русые ее волосы свободно лежали на хрупких плечах, окутывали тонкий стан. Серебрились нитями седины.
Люди слышали о ней. В народе много десятков лет ходила молва о вештице, что вышла из самой Нави. И куда бы она не пришла, несла она с собой сотню бед и сотню исцелений. И оборони высшие силы глупцов, что решились бы встань на ее пути. Недоброе слово сказанное ею, грозило смельчакам проклятьем на много колен вперед. И не искупить его, не вымолить… Взгляда ее тоже стоило остерегаться. Особенно детям маленьким. Поговаривали, что взгляд тот черный, всю жизнь видел наперед и такой же черной делал. И повсюду с нею демоны шли в обличии зверином. Что с бесами и духами она знается и те ей верно служат. И уж если она пришла на деревню, то перечить ей ни в коем разе нельзя. Молиться только, чтобы намерения ее были светлыми и на долго не задержалась на одном месте. Скотину да люд беречь.
Вот все и прятались. Тряслись за станами своих мазанок, смотреть из окон боялись.
У дома старосты остановилась на миг. Не поворачивая головы произнесла тихо, почти скрипуче:
— Ведана я. Займу дом, что у леса на окраине. Дурного не несу. Уйду с первыми снегами.
И двинулась дальше.
Старый деревянный дом стоял на небольшом взгорке, взирал на небольшой хутор темными провалами окон, покосившаяся крыша его пряталась под хвойными лапами вековых елей. Низенький забор зарос плющом и виноградником, двор утопал в раскисшем от дождей бурьяне. Сараи развалились от времени без хозяйской руки, одна лишь баня уцелела, виднелась кладкой трубы, за кустарником дерна, там же притаился и колодец.
Ведана прошлась по подворью, приказав волку сидеть у порога. Осмотрелась. Унюхала его сразу же. Скривилась.
— Чуешь, Ассу?
Волк согласно фыркнул, оскалившись. Кот юркнул под его мощную лапу, притаился за нею, следя за всем хитрым, янтарным глазом.
Отставив в сторону свой посох, Ведана потянулась к рябине. Ловко отломила длинную веточку, очищая ее от ярких ягод и листвы. Поудобнее перехватив получившуюся хворостинку, двинулась к просевшему, скрипучему крыльцу. Толкнула, повисшую на одной петлице, дверь и ступила на отсыревшие половицы. Они тут же жалобно застонали под ее осторожными шагами.
В сенях было темно, пахло плесенью и гниющим деревом, мокрым мелом и тухлыми яйцами. На этот запах и шла девушка, закусив от предвкушения губу. В самом доме оказалась всего одна комната. Довольно просторная, разделенная огромной печью и лежанкой. Вся нехитрая утварь и мебель имели вид весьма печальный и удручающий, однако еще стояли на положенных им местах и даже имелись закопченные занавески, а это значило, что хранитель его не оставил. Но был слаб и напуган. Не вышел даже посмотреть на внезапную гостью. Сил не хватало.
А вот другой, напротив, почувствовав пришлых, попытался спрятаться по лучше, схорониться, переждать. Отдавать дом и домовика не собирался. Такие любят мучить…
Веда осмотрелась, повела носом на вонь. Старый трельяж с лопнувшим зеркалом. Смердело оттуда. Подошла ближе, уставившись на свое кривое, разрезанное надвое отражение. Поманила саму себя пальцем, криво ухмыльнувшись.
— Выходи, паскудник. Покажись.
По зеркалу поползла еще одна маленькая трещинка, цокнул по пыльной столешнице маленький осколок.
— Вижу, чую тебя. Выходи, пока миром прошу.
По комнате пролетел сквозняк, задребезжали окна за пыльными занавесками.
— Ты хочешь меня этим напугать? — Удивилась Ведана. — Меня? Баловством?
— Иди прочь, ведьма. Домовик мой! — Захохотало вдруг зеркало детским голосочком.
Захрюкало.
— Выходи.
— Иди к лешему, душепродажница! Ты не указ мне, прислужница! Служи! Танцуй! Пляши!
Что-то звонко загрохотало на чердаке, заскрипели половицы. С писком бросились в рассыпную таившиеся под полом полевки. Запах тухлятины усилился. Под печью кто-то сдавленно охнул.
— Утомил…
Вздохнула, прикрыла глаза. Волосы ее зашевелились, поползли по спине вверх, словно маленькие змеи, спина выгнулась, а пальцы на одной руке неестественно скрючило. Качнулась из стороны в сторону…