Двинулась вслед за ведьмой на выход. Тяжело переставляла ноги, но дышала легко и свободно. Существо, так долго истязавшее ее разум и тело, покинуло свою жертву. Оставив после себя липкое ощущение одиночества и пустоты. Свободы. Тягостной, обременительной легкости.
Серый рассвет взошел над крошечным, сокрытым лесами хутором. Сыпался с неба ворохом снежинок, присвистывал порывами ветра. Прикусывал первыми морозами. Спешила зима с далеких, северных гор. Стремилась скрыть выжженные чернотой земли у одинокого дома на отшибе.
Вышли за низенькую калитку. Ведана прикрыла глаза, зашептала что-то быстро-быстро, взмахнула изрезанной рукой, пристукнула своим посохом и двор вспыхнул огнем. Ассу громко и протяжно завыл. Кострище за мгновения перекинулся на старые, влажные бревна. На дерево рябины и кладку бани.
Ведьма запечатывала отметину Нави огнем и словом своим. Чтобы не селились тут более бесы, не брали их след, не несли местному люду бед и горя. Чтобы не искали чернокнижники и духи темные здесь места силы. Пусть будет гарь и пустота, пока сквозь века, земля сама не исцелит себя, не исторгнет из чрева своего метины Пекла, метины ворожбы и боли.
Двинулась тихо по замерзшей, заметаемой снегами дороге. Мимо домов и вышедших на шум пожара людей. Мимо осуждения и облегчения. Мимо чужих жизней. Туда, где дорога уходила степными тропками, тянулась мимо леса к заснеженным горным вершинам. Туда, где попробует она затаиться снова, сокрытая тенями скал и утесов. Туда, где бушевали, бились о земную твердь могучие, соленые воды.
И шел подле нее громадный волк, ступал легко мощными лапами. Смотрел предано на свою хозяйку, уверенно - вперед. Куда бы она ни устремилась, какой бы путь ни избрала - он пойдет за нею не усомнившись, не раздумывая. Он будет служить. Будет щитом ее несокрушимым. Мечом верным, не затупляющимся. Тылом несгибаемым. Плечом утешающим. Взглядом ласкающим. Он будет рядом. Он будет любить. Вечно. И увивался следом серый кот, с янтарными, пронзительными глазами. Выглядывал, из-под жесткой ткани ворота, юный дух. Растерянный. Впервые видевшим мир не из окна, опороченного ведьмами, очага. И ступала за ее спиной худая, уставшая от жизни девчонка. Цеплялась за странную женщину, как утопающий за соломинку. Зарождалась надежда в ее груди. Теплилась. Одиночество и страхи, пусть и на время, разжимали подле Веданы свои когтистые, злые лапы.
Деревня и зарево пожара давно остались за их спинами. Но Ведана пока не решилась остановиться на привал. Упорно шла вперед, перекинув за спину свои мешки, что стянула со спины Ассу. Там в тревожном сне забылась Леда, рухнувшая посреди дороги, едва они отошли от поселения.
Девочке требовалась сон и еда. Но нужно было идти. К ночи требовалось добраться до леса или рощи. Останавливаться в степях, заметаемых снегами и обдуваемых всеми перекрестными ветрами было неразумно. Духи шептались у них за спинами, передавали друг другу молву о ведающей.
Раздражали своей болтливостью.
Любой залетный бес с легкостью прознает о ней. Надо торопиться, надо скрыться. Нужно место, где можно отоспаться и набраться сил. Переждать.
К вечеру достигли густой, лысой рощи. Прошли по звериной тропке. Мимо замерзшего ручья и огромных валунов. И еще глубже, где за раскидистым, разросшимся, колючим малинником притаилась заброшенная охотничья сторожка. Едва различимая за припорошенным буреломом. Выдолбленная в земле, выложенная камнем и бревном. Поросшая синим мхом и диким виноградником.
Ведана не без труда смогла отворить старую, просевшую дверь. Прошла внутрь, осмотрелась. Сырость и плесень начинали промерзать. На земляном полу были свалены какие-то шкуры и снасти, солома. Маленькое отверстие печи утопало в стене и возвышалось над землей длинной, тонкой трубой. На толстых, ржавых крюках висели котелок и чайник, мешочек с солью и отсыревшими углями. Хлипкий деревянный столик, две лавчонки и широкий, устланный мешковиной топчан. Под потолком весели пустые подсвечники.
Ведьма устало улыбнулась, сгрузив на пол свою ношу. Расправила плечи, разминая затекшую, напряженную спину. Несколько дней отдыха у них будут. Завозилась в мешках, выуживая травы. Достала узелок с полупрозрачными, словно снежинки, листочками. Вышла в опустившуюся ночь, зачерпнула щедро потеряй-травы, дунула с ладони, вращаясь на месте. Зашептала заговор глаз и нюх отводящий, человека и духов обманывающий, морок наводящий.
Глубоко вдыхала мороз и снежинки, ловила их ртом, как разыгравшийся ребенок. Волк за ее спиной издал странный звук.