Бесы за решетками ликовали. Похрюкивали, звонко притопывали копытцами и щелкали о плесень стен хвостами. Причмокивали. Куражились. Гаденько хихикали, наблюдая, как Князь благоволит грешнице.
Когда все заканчивалось, он молча уходил. Нали сворачивалась дрожащим комочком на полу своей пыточной. Слушала, как отдаляются его уверенные, сытые шаги. Как раздает он приказания ровным, умиротворенным голосом. Как льется по коридорам его довольство, заполняя своим зловонием все вокруг.
Тихо подвывала, кутая себя в свои же руки. Полными слез глазами смотрела на тусклый свет факела из коридора. Слышала отчаянные крики других, таких же как она - грешных, обреченных. Они никогда не смолкали. Кажется, звучали в самой ее голове. Несчастная давно потеряла счет времени. В том месте его и не было. Только темнота, боль, огонь. И бездонные, черные, как самая непроглядная ночь, глаза.
- Нали...
Ведана подскочила с лежанки, свалив составленные у стены горшки и прихват. Встрепенувшийся Ассу зарычал, поднимая голову от мощных лап. Кот зашипел. А домовик под печкой перепугано заохал.
Держась за стены, понеслась к двери. Вывалилась в утреннюю, уже морозную прохладу. Пробежалась босиком по покрытой инеем траве. Мимо сараев, покосившейся бани и колодца. Мимо колючих кустарников дерна и заброшенного огорода, под вековыми соснами - туда, где виднелся в дали камыш. Стягивая на ходу ночную сорочку. Бросила ее наземь, ускорила шаг. Почти не дышала. Холодный пот выступил вдоль тонкого позвоночника, облапил напряженный лоб. На деревянном, грубо сколоченном из бревен мосточке, замерла на мгновение и сделав уверенный шаг, прыгнула в ледяную воду, распугав прятавшихся в высоких зарослях, диких уток.
Вынырнула, громко фыркая, устремив проясняющийся взгляд на розовое зарево рассвета, на туман у далеких сосен на другом берегу. Что клубился над потревоженной кромкой озерной глади. Поплыла дальше, разгоняя по венам кровь, радуясь, спирающей дыхание, прохладе воды. Чувствовала в темных глубинах пристальный взгляд. Он следил за ней. Таился.
Его женщина не боялась.
Нырнула, приоткрывая глаза. Уставилась вниз, проплыла, примечая.
Еще какое-то время плавала, погружаясь полностью, смывая ночной морок. Стирая его призыв. Он ищет. Ищет отчаянно.
Взобралась на мостик, отряхнулась, выжимая стылую влагу из темных волос. Ассу сидел неподалеку, держа в зубах холстину. Благодарно ему улыбнулась, накидывая на плечи теплую, жесткую ткань. Не оборачиваясь к воде, произнесла:
- Приходи к ночи, остальных не тащи. Ничего не обещаю.
Направилась спешно к дому, следуя за волком. Почти успокоилась.
Страх почти отпустил.
Переоделась и сразу же приступила к делам, которыми занималась уже несколько дней к ряду. Гребла мусор, мыла, чистила, натирала. Приводила старенький дом в порядок. Домовик за все это время не показывался. Сидел под печкой, шуршал там принесенным подарком, изредка подавал голос, попискивал. Робко помогал, выправил половицы, закрепил ставни. Веда его не торопила. Только каждый веер ставила блюдце с вареньем в дальнем углу, забирая по утру чистую тарелку.
Наблюдала в окно, как местная ребятня, прячась в рощице следила за ее домом. Сорванцы соорудили там целый наблюдательный пост, наивно полагая остаться незамеченными. Ассу иногда выбегал и зло порыкивал на них, довольно наблюдая за сверкающими в сторону деревни пятками.
Ведана брезгливо вытащила сундук из-под полу. Прошлая хозяйка не чуралась того, чего сама женщина старалась обходить стороной. Дом был завален травами и склянками, куриными лапами и засушенной шкурой жаб и пауков. Тянуло приворотами и заговорами на болезни. Могильной землей. Там же лежали священные писания этого мира.
- Шельма! - Выругалась ведьма, выкидывая на улицу очередную находку. Там ярко полыхал костер, трещал щедрыми подношениями.
Кот согласно мяукнул с подоконника, растянувшись под робкими солнечными лучами, пробивающимися из-за серых, низких туч.
- Паскуду напустила в хату! Умылась в крови и болоте! На костях богатства хотела. Гнилица! Гадость оборотная! Тьфу! Отродье бесовское!
Ругалась Ведана, орудовала метлой и тряпкой. Молотком и иголкой. Приводила дом в порядок. Возилась до самого вечера. Опять не дошла до деревенских за продуктами, а потому жарила найденные рядом с домом грибы и выуженную из подполу картошку. Заваривала отвар чабреца и шиповника. Ужинала в тишине и чистоте, в свете нескольких свечей. Уставшая, но довольная собой. Следила за шебуршанием домового на чердаке. Тот искал там что-то уже несколько часов. Помощи не просил и не показывался. Не доверял. Оно и понятно, с прошлой хозяйкой ему не повезло, да и эта временная...