Утопленница только молча кивнула, протянула ведьме ладонь с заколкой.
- Забери. Если выйдет - моя плата, а если нет - мне оно не нужно.
Веда приняла оплату, аккуратно завернула в платочек, спрятав в карман. Ободряюще коснулась ледяной руки красавицы. И прикрыв глаза принялась раскачиваться из стороны в сторону, шептала слова наговора. Костер взмывал, казалось, в самое пасмурное, ночное небо. Заскулил где-то дворовый пес. Зашелестели кроны деревьев. За их спинами послышались шаги и голоса. Один женский, мягкий... Звала доченьку, Зорянку...
Говорила, как скучала. Плакала. Слезы текли и по лицу речной мавки, но та упорно смотрела на свечу, сотрясаясь всем своим мертвым телом. А потом добавился еще один голос. Мужской. Встревоженный. Заботливый. Клялся в любви! Просил простить! Обещал семью! Обещал верность!
- Миклуш, - всхлипывала девушка, сжимала в руках свечу, боролась с желанием обернуться. Когда плеча коснулась знакомая, широкая и теплая ладонь, тихонечко заскулила. - Быстрее, ведьма, быстрее! Ради всего сущего, быстрее... Мой Миклуш...
- Пошла! - Гаркнула Ведана, падая на колени с выставленными вперед руками.
Костер пригнулся вместе с нею и Заряна крича и расправляя руки, прыгнула через огонь. В тот же миг он вспыхнул ярким, ослепляюще-белым светом, поглощая тонкую, израненную фигурку. Потянуло знакомой гарью и болью. Тоской.
Так пахла Навь.
Мгновение и все исчезло. Потух костер. А небо обрушилось на ведунью холодной, проливной водой. Вспыхнуло яркой молнией. Загромыхало. Высказало недовольство ворожбой, разрывающей пространство. Ворожбой сильной. Сильной, настолько, что свет и тьма сплелись в ней воедино, позволяя создавать лазейки, оставаясь незамеченной для Высших.
Ее дар.
Ее проклятие.
Ее наказание.
Пошатнувшись, рухнула в мокрую траву, подставляя разгоряченное лицо тугим, холодным струям. Дыхание вырывалось из нее клубами пара. Рванное. Тяжелое.
Сознание уплывало.
Моргнула, глядя в яркую голубизну глаз.
- Ассу...
И провалилась в темноту, где ее ждал ОН...
Глава 3
И обещания вскружили голову.
Слова напрочь сбили
С ног.
Она смотрела в глаза демона,
Ей казалось, что это
Бог.
“На минном поле расцветали сады” Шанхаз Сайн
Она смотрела не него во все глаза. Чуть приоткрыв рот. Дыхание ее то и дело сбивалось, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Вся она была напряжена. Трепетала. Поправляла толстые косы, теребила алые ленты в них. Робко улыбалась.
Цвела.
Как цветет ранняя весна. Пробуждалась, звенела тонким голоском и яркими переливами смеха. Пахла ранним утром: свежестью, бисеринками росы на молодой траве, солнечными, робким лучами. Невинностью.
Наивностью.
Смотрела на него и чувствовала, как замирает ее сердце.
Глупое, детское еще сердце, так громко билось, что казалось, слышала вся округа и весь Правящий Дом. Каждая лающая на нее собака. Каждый вычурный портрет, с важными людьми на нем. Каждая статуя и каждая ваза. Даже искусная лепнина на высоком потолке. Все слышали ее.
Видели ее глупые, такие явные чувства. Неприкрытые. Нагие. Доверчивые.
Он тоже видел их. Упивался ими. Жадно тянулся к ней, простой деревенской девушке. Совсем еще девчонке. Почти ребенку.
Позволял себе лишнего. Не таился. Приличия его тогда не интересовали. Мнения двора - пустое! Увещевания советников - лишний, зудящий шум! Поджатые губы его матушки - скука! Гнев, злость, ненависть в глазах нареченной, почти жены - лишь смех!
Важна была только она - Налия.
Дыхание рассвета.
Чистота.
Он увлекся ею сразу же! Впервые, когда она подняла на него свои до прозрачности серые, огромные глаза.
Пропал в них.
Утонул.
Старая ведьма тогда недовольно пыхтела, ворчала, гоняла юную дочку по разным поручениям, прикрикивала. Грубо хватала своего правителя за ухоженные руки. Сверлила недовольным взглядом. Нараспев тянула заклинания, жгла черные свечи и травы, заставляла его пить горькие настои и повторять всякую тарабарщину. Бросала долгие, печальные взгляды на его матушку. И продолжала свой бесконечно тянущийся обряд.
Дочь ей помогала. Держала повелителя за широкие плечи, когда того вдруг стала бить крупная дрожь, стул под ним заходил, запрыгал, заскрипел, и все свечи разом погасли, окунув маленькое помещение в непроглядную темноту.
- Не поддавайся им. Не иди за голосами. С нами будь.
Почти кричала ему ведьма, сунув почти под величественный нос огарок полыни.