“Моя жизнь открытая, как дорога, Как сказал Фрэнки:“Я сделал по-своему”.Я просто хочу жить, пока я жив, Это моя жизнь!”
Грейнджер, чувствуя рядом его дыхание, не могла полноценно расслабиться. Все это было странно. Неправильно. Она с Малфоем. Рон с Паркинсон. Все они точно не сошли с ума?!
Однако кое-что ее все-таки радовало. Эти двое не были похожи на пластилиновых кукол, как виделись ей она с Малфоем. Рон искренне улыбался и неуклюже танцевал, кружа хохочущую Пэнси, которая, как раньше думала Гермиона, вообще не знает другого выражения лица, кроме недовольного и презирающегося. Сейчас же она звонко смеялась, пела вместе с Роном всем известную песню и даже не смотрела на Малфоя, которого когда-то… любила?
Сама же Гермиона закусила нижнюю губу и смотрела на свой пустой бокал, спиной чувствуя ровное дыхание Драко. Парень чуть покачивался в такт музыке, обнимая ее поверх пиджака.
— Ты замерзла? — спросил он, заметив ее взгляд на своем лице. Девушка коротко кивнула. Оставив Рона и Пэнси танцевать наедине друг с другом под зажигательную музыку в зимнем саду, Драко подхватил упирающуюся Гермиону на руки.
— Малфой! — чуть покраснев от смущения, девушка все же покрепче схватилась за его шею.
— Давай, обиженка, лучше дуться на меня, когда сопли не свисают до колен, — Малфой слегка улыбался, смотря перед собой. — Ты в одних туфлях на улице. Они, конечно, шикарные, не спорю. — Драко чуть подбросил девушку в воздух, перехватив ее поудобнее. Гермиона тихо взвизгнула, кинув взгляд на дорогущие туфли, которые он ей же и подарил. — Но они не согревают, а ухаживать за тобой, потратив на это все праздники, я не хочу.
— Ты циник и эгоист, — усмехнулась девушка, когда Драко, занеся ее в шатер, опустил девушку на пол. Многие пары глаз устремились в их сторону, удивляясь такой галантности бывшего Пожирателя смерти.
— Каков есть, но ты же меня и такого любишь? — громко спросил Малфой, замечая неподалеку репортеров и наклоняясь ближе к Гермионе. Та, чуть опешив от такого вопроса, облизала губы, касаясь своим носом его.
— Даже не мечтай, — шепотом ответила гриффиндорка, чтобы слышно было только ему. Парень улыбнулся, когда та лизнула кончик его носа.
Вдруг Гермиона, резко развернувшись, скинула с себя его пиджак, вручив тот прямо в руки владельцу и рванула в толпу. Она, словно умалишенная, бежала по огромному шатру среди толпы, ища глазами того, кто когда-то уже разделил с ней эту песню.
Платье с длинным шлейфом летело позади нее, а волосы от бега стали ещё более пышными, теряя прежний упругий завиток.
— Гермиона!
Отчаянный крик Гарри ненадолго перекрыл общий шум и девушка завертела головой, пока не встретилась зелеными глазами друга. Сквозь толпу она бежала к нему и через несколько секунд Гарри крепко уже держал ее в объятиях.
Воспоминания о тех месяцах нахлынули на них обоих и, когда девушка подняла глаза на друга, то увидела там ту же боль.
Слушая радио, по которому озвучивались имена погибших или пропавших волшебников, Гермиона и Гарри сидели в своей палатке. Рон ушел от них около месяца назад, и после этого вестей о нем не было.
Голод, усталость, отчаяние и страх за свою жизнь и за жизнь близких.
Вот эти четыре всадника войны одолевали мысли и разум друзей, прятавшихся в лесах от пожирателей и егерей.
Одиночество и ответственность за два мира одновременно — это был их груз, лежавший на плечах уже давно и так соблазняющий сдаться. Но нет. Нет. Нет.
Мы должны выиграть, мы победим и мир станет прежним, наши дети будут жить в другом волшебном мире, в том, где нет сумасшедшего волшебника, желающего подмять под себя не только магов, но и всех маглов.
Тогда они танцевали под песню Ника Кейва “O children” в момент полнейшего опустошения. Неловко двигаясь рядом друг с другом и держась за руки, они пытались просто отключиться. Три минуты ложного, искусственно вызванного чувства счастья дали им надежду. Ее так давно не было.
И вот сейчас, спустя три безумных года они стоят посреди расступившихся гостей на свадьбе Гарри, который закручивает Гермиону вокруг себя в танце, ритмично пританцовывая в несвязных движениях.
— Гарри, я тебе всегда буду благодарна за тот танец, — шептала ему на ухо подруга.
— Я был настолько хорош? — рассмеялся Поттер и сильнее прижал к себе Гермиону. — Ох, я хочу забыть все, что было, как страшный сон.
Сделав еще один поворот вокруг себя, девушка вернулась к другу, взяв его за одну руку, а второй держась за плечо.