— Ну вы всегда можете ему позвонить и узнать лично, — холодно ответила Гермиона, даже не чувствуя жалости к этому когда-то изворотливому чистокровному волшебнику, растерявшему все уважение к своей персоне.
Люциус вдруг рассмеялся хриплым голосом, засунув пятерню в запутанные волосы. Он скривился, когда вырвал несколько волосинок, образовавших клок.
Грейнджер, не дожидаясь продолжения беседы, просто скинула с ног ботинки, игнорируя все правила приличия. Повернувшись поперек кресла и перекинув ноги через подлокотник, повернулась к старшему Малфою. Тот почему-то улыбался. И понять, что значила его улыбка, было невозможно.
Нарцисса вздохнула и, взмахнув палочкой, призвала свои домашние тапочки, просовывая в них ноги с красным педикюром и откидывая лодочки под софу.
— Мне надо отойти, я ненадолго, — сказала она, погладив мужа по плечу.
— Предлагаю сыграть в игру, — заговорила Грейнджер, когда ее свекровь не возвращалась уже томительных двадцать минут. Огонь в камине начал действовать, как зелье сна, заставляя глаза слипаться, хотя время только перевалило за полдень.
Малфой уставился на нее с недоверием.
— Да ладно вам! Нам всем надо немного получше узнать друг друга! Люциус, тащите свой лучший огневиски! А с меня закуски!
Девушка, сунув ноги в ботинки, наблюдала, как волшебник с неохотой встал, подошел к старинному шкафу-витрине и, направив палочку на замок, открыл его. Гермиона позвала Фиби, и эльф перенес ее на кухню, размеры которой заставили ее охнуть. Места здесь было столько, что уместился бы весь стол гриффиндора с учениками. Десяток эльфов суетились, намывая посуду, на плите шкворчала сковородка с едой, которую, по-видимому, домовики готовили себе на ужин.
— Фиби, дай мне, пожалуйста, фрукты, сыр и мясную нарезку, — она подошла к длинному столу, взяла нож и разделочную доску. Эльф уже прижал уши, но Гермиона быстро остановила его смятение, поторопив с приготовлениями. Через двадцать минут Люциус все также сидел в гостиной, в тех же растянутых брюках и помятом пиджаке на старинной софе. Нарциссы все еще не было.
Эльфы накрыли на стол, на котором уже стояла открытая бутылка огневиски и расставленные тарелки с закусками. Гермиона скинула ботинки и прошла в носках на ковер. В руке она держала большую коробку с хрустальными стаканами, более простых в замке не нашлось, а также трансфигурированный шарик для пин-понга. Девушка сдвинула тарелки, расставив по двумя краям стола по десять стаканов, слушая, как Люциус недовольно цокает языком.
— Чтобы напиться, надо так заморочиться?! — он недовольно наблюдал за такой тщательной подготовкой.
— Да, иначе это будет снова смахивать на посиделки двух алкоголиков, а так это просто игра! У маглов она называется пиво-понг, но мы будем пить виски. И добавим еще одну игру, называется «правда или действие» — болтала Гермиона, осматривая стол и подкидывая в одной руке мячик. — Поэтому, лорд Малфой, вставайте и начинайте!
Она отошла к другому концу стола, опершись руками о его край. Поняв, что тишина и нервное дыхание свекра ее раздражает, девушка вытащила новый mp-3 плеер из кармана куртки. Старый она где-то потеряла.
Включив музыку, где заиграла песня One way or Another — Blondie, Гермиона отодвинула устройство на середину стола. Ситуация казалась комичной. Немного пошатывающийся и потерявший последние крупицы лоска и уважения Люциус Малфой бросил на нее такой презрительный взгляд, который маленькой Гермионе снился бы в ночных кошмарах. Огромный феодальный замок, магловская музыка, чистокровный маг, игра на выпивание и она, Гермиона Грейнджер. Черт побери, да она о таком даже мечтать не могла!
— Все очень просто, — девушка еще раз подбросила мячик в руках, когда Люциус все еще казался безучастным. — Кидаете мячик, стремясь попасть им в стаканчик. Если попадаете, то я пью и отвечаю или выполняю какое-то просто задание, если вы промахиваетесь, пьете вы, и ход сразу переходит ко мне!
— Как изысканно, — фыркнул мистер Малфой, закатывая глаза. Он схватил ломтик салями и закинул его в рот. — Начинайте, мисс Грейнджер!
Гермиона ухмыльнулась. Ну что, игра началась!
***
Она проснулась, когда что-то холодное коснулось ее лица. Девушка сморщилась, хрипло застонав. Мерлин, как же ей опять было хреново…
Гермиона перевернулась на спину и приоткрыла глаза, когда ей почудилось, что ее тело тонет. Дыхание сбилось, а кожу прожег ледяной поток воды. Она, взмахнув руками, оттолкнулась от места, где лежала и перевернулась на бок. Где-то сбоку послышались шаги, и теперь хриплый стон Люциуса Малфоя раздался в помещении, резанув слух.