Мальчик сильно устал и насмотрелся на ужасные события, без которых не проходили сражения и войны. Он упал в обморок. К счастью, Жанна вовремя заметила, что Вильгельма не было в церкви. Она бегала по городу с непрекращающимися молитвами, благодаря чему не было получено ни одной раны.
Жанна нашла мальчика лежавшим на земле. Она подняла его на руки и побежала в церковь путями, где было меньше всего шума и людей.
К Гиерону подбежал мужчина в очень длинной кольчуге. Она закрывала его голову и являлась перчатками на руках.
— Господин Ричард потерял тридцать процентов армии, наши же потери в два раза меньше, — сказал он.
— А с катапультами у них что?
— Практически все уничтожены, — поступил ответ полководцу.
Гиерон приятно удивился и послал молодого человека к Ричарду с предложением отступать. Он обнял Тиля и зачем-то достал меч.
— Теперь сам командуй, а я схожу развлечься, — прошептал полководец на ухо ребёнку.
По его мнению, наследник уже набрался достаточно опыта для того, чтобы находиться вдали от друга. В одиночестве ребёнка он не оставил, с каждой стороны стояло по два рыцаря из его личной охраны и снизу люди заряжали катапульты. Перед тем, как скрыться из виду, Гиерон помахал лучшему другу.
Неясно откуда он взял щит, но во время сражения эта вещь была рядом. Полководец словно хвастался перед другими. Мечом он владел превосходно, моментально придумывал план выхода из той или иной ситуации, отличал врага от союзника менее, чем за секунду. Без ран не обошлось, Гиерон получил несколько ударов чем-то твёрдым в спину и упал, на внутренней стороне кисти левой руки образовался огромный порез. Кожа разделилась на две части, из места разделения текла кровь. Ещё на рану попало много грязи и пыли, мельчайшие частицы попали внутрь.
Поздней ночью полководец Западной армии принял решение отступить. Это была победа всего Востока. Ричард потерял все катапульты и пятьдесят процентов армии, Гиерон лишился трёх катапульт и двадцати процентов армии.
Через несколько недель король вызвал Гиерона на важный разговор. Тиль на нём не появился.
— Разве не понятно, о ком я позаботился, ваше величество?
— Но неужели вы без меня не могли решить всё мирным путём? Это невероятно, — король и полководец не ругались, как могло казаться, просто накопилось много эмоций, которые необходимо было выплеснуть через крики — как можно было Западу потерять пятьдесят процентов величайших рыцарей? А если на нас завтра нападут, кто защищать будет? И этот глупец ещё хочет повышения платы. Не дождётся теперь! А ты…
Они сидели в кабинете короля напротив друг друга за широким столом. Гиерон был уже чистый и с перевязанной рукой. Кольчугу он снял, на её место надел красную рубаху и серебристые плундры, как у Тиля в день сражения. Король больше не мог кричать и стал общаться тихим, сочувствующим голосом.
— … Надеюсь, будешь в порядке. Рука не болит?
— Наоборот, да и всё сильнее с каждым днём.
Из-за падения была высока вероятность заражения крови. Его величество это понимал.
— Сходи со мной завтра в церковь, Гиерон. Существо не оставит в беде.
— Как прикажете. Ваши взгляды всегда лучше наших, присутствуют знания, не то, что у нас, обычных людей.
— Глупый, это волнение за тебя!
— Сам ты глупый, это вообще-то одобрение!
Они посмеялись.
Наследник сильно переживал за друга. Запад и Восток заключили мирный договор. Вильгельма наказали, три месяца ему нельзя было выходить из здания церкви даже на прогулки. А в этом он уже и не нуждался.
Часть I. Глава 4
К концу зимы 1314 года жители успели привести город в порядок. Умерших похоронили, дома перестроили, часть оружия отвезли в столицу, а остальное не вернули и переплавили. На удивление, армии с того дня больше ни разу не ссорились, как будто что-то случилось. Король, как обычно, болел и выздоравливал.
В церкви всё было по-старому. Каждый день приходилось будить детей в шесть утра, тратить много времени на молитвы, мало на отдых и развлечения. Вильгельм по-прежнему оставался самым необычным ребёнком, но жить ему стало труднее. Ежедневное однообразие сначала заставляло его злиться и часто кричать, но затем он стал молчаливым. Мальчик много думал, всегда ходил с уставшим лицом, говорил только отвечая на вопросы или отстаивая своё мнение. Ни «доброе утро», ни «пожалуйста», ни благодарности. Вильгельм сильно похудел, руки стали тонкими настолько, что можно было увидеть вены и все мельчайшие кости, обтянутые кожей. Хотелось сбежать, но не было на это сил.