Пока Анатоль посмеивался от радости, опустошая бокал, Вильгельм анализировал его состояние. На первое место в рейтинг странностей организма больного он поставил сильную боль в области груди, ближе к сердцу, затем его стало волновать частое питье Анатоля и то, что он никак не мог напиться ни холодной, ни горячей воды, в последнюю очередь он вспомнил странный голос и потрясывание. Спиной Вильгельм чувствовал, как в тот момент мужчина всё ещё сильно дрожал.
Он вспомнил рассказ одного из лекарей в госпитале. Тот мужчина рассказывал Вильгельму о разных болезнях, которые на тот момент никто не мог вылечить, и описывал симптомы. Одну из них лекарь назвал чумой. У болезни было несколько видов, а также множество симптомов, некоторые из них Вильгельм застал за несколько минут до поиска воспоминания о разговоре с лекарем.
- Отец, - заговорил он. – я думаю, что ты чумой болен.
- Кем? – растягивая каждую букву, переспросил Анатоль.
- Чем. Эта зараза, что по городу бродит, скорее всего, называется «чума».
Он ждал хоть какой-то ответной реакции, однако мужчину интересовал исключительно бокал, точнее, его содержимое. В один момент он тяжело вздохнул и начал злиться.
- Ещё!
- Отец, хватит! Тебе плохо, ляг в кровать. Я придумаю что-нибудь, ты будешь здоров…
- Ещё, пожалуйста, - прошептал Анатоль. Его разум постепенно уходил от происходящего, мир в глазах размывался. Казалось, у него начинался приступ бреда. Вильгельм посчитал, что первый случился, когда Анатоль начал материться.
- Встань!
Самостоятельно Анатоль бы до кровати не смог и доползти, поэтому Вильгельму пришлось его крепко держать, но на дальнем от себя расстоянии, поэтому больного пришлось по большей части толкать.
После того, как Вильгельм смог его уложить в кровать, он пошел на улицу и сжёг всю одежду, сквозь которую прикасался к Анатолю. Он принял решение лечить отца, но ради этого надо было пожертвовать половиной гардероба.
Мужчина не сразу задумался о больном, сначала он предпочёл позаботиться о себе. Вильгельм решил подходить к Анатолю исключительно в зимней одежде, чтобы снизить риск заражения, так как думал, что не потянул бы двоих заболевших одновременно. Отныне вся теплая одежда принадлежала ему. Он понимал, что лечить пациента нужно было не только качественно, но и быстро, ведь любого вида и формы плотную ткань Вильгельм решил сжигать после каждого посещения отца, рисковать, используя стирку, ему не представлялось разумным. Помимо тела он решил защищать и глаза, для этого пришлось забрать у Анатоля его очки.
Надев их на себя, Вильгельму стало очень больно смотреть на окружающие предметы. Его идеальное зрение с трудом переносило вещь, принадлежащую плохо видящему человеку. Мужчина смирился с вероятным ухудшением собственного зрения, но от идеи не отказался. Хранить очки он решил на первом этаже, возле лестницы, чтобы Анатоль не смог до них дотянуться, а «выходящие с кашлем жидкости» попросту бы не долетели.
Утро выдалось не менее напряжённым. В окна, будто кулаками, стучали огромные капли воды, помимо чего нередко слышались раскаты грома. Часто у Вильгельма в глазах всё резко белело на мгновение, а после чего он слышал, как куда-то ударяла молния. Пугала его далеко не погода, а кашель и крики, доносившиеся с первого этажа. Анатоль плохо спал, в состоянии бодрости на него нападали приступы бреда. Утром случилось то же самое.
Вильгельм перед отправлением к больному отцу решил помолиться. Сложив руки вместе, он вслух начал произносить слово за словом, выпрашивая облегчение мук больного. Вильгельм делал это с особой интонацией, которую стеснялся демонстрировать кому-либо. Он знал, что Анатоль не услышал бы и не понял ни слова, поэтому считал, мол, у него получилось уединиться для важности. Длина молитвы очень радовала мужчину, ведь он немного боялся идти на первый этаж, одной из причин начала чтения было желание малость оттянуть момент. Но слова все-таки закончились. Пришлось идти.
Медленно спускаясь, Вильгельм поправлял свой шарф, которым обязан нос и рот, на шею не хватило, поэтому её пришлось обвязывать вторым. Он посмотрел впереди себя и увидел мужчину, лежащего на кровати и накрытого одеялом до плеч. Его руки под одеялом не находились. Мужчине захотелось их вытащить и поднять вверх. Анатоль показался Вильгельму маленьким ребенком, который тянул к матери свои короткие руки, словно хотел «на ручки». Он молчал, его красные глаза бегали с одного пальца на другой очень быстро, разглядывая определённые выбранные точки.