- Не думал, что эта дрянь всего за одну ночь с тобой такое сделает, - сказал Вильгельм, стоя у лестницы. Он решил предупредить о своём появлении таким образом.
- А? Что? А-а, - было ему ответом. - Ага-а. Я-я!
- Тише, тише…
Подойдя ближе, Вильгельм начал анализировать состояние больного и думать о первом шаге в лечении.
- Ты кто?
Вильгельм удивился и даже выпал из раздумий.
- Что? Стой. Не понял…
- Дьявол, - прошептал Анатоль, широко раскрыв глаза. Он не понимал, кто находился перед ним.
Подумав, Вильгельм предположил, что мужчина не смог его узнать из-за большого количества одежды и скрытого лица, а на голос никак не среагировал из-за фактического отсутствия Анатоля. Он был в помещении, но лишь физически, а разумом он скрылся за приступом бреда.
- Приму за комплимент.
Его сильно пугал внешний вид Анатоля и очень огорчало его непонимание. Вильгельму очень хотелось увидеть отца таким, каким он был до болезни, желал крепко его обнять и услышать привычные слова поддержки, он даже готов был показать ему свои слезы, выплакать при нём весь накопившийся ужас.
Не верилось, что перед ним лежал именно Анатоль. Вильгельм не привык его таким видеть, поэтому даже чуть не верил в то, что это был знаменитый, любимый королём, умнейший советник, по совместительству хороший и заботливый отец, которому неожиданно для самого себя начал доверять мужчина. Когда Вильгельма начинала тревожить подобная мысль, думать становилось труднее.
Его что-то очень удивило, поэтому Вильгельм решил коснуться лба мужчины осторожно, одним пальцем.
Только он прицелился в нужное место, как Анатоль резко схватил его за руку. От неожиданности Вильгельм раскрыл ладонь и сильно напугался. С первого же момента всё пошло не по плану. Мужчина сильно сжимал руку, словно чувствовал угрозу. Кистью Вильгельм не мог дотянуться до лба, поэтому она свободно висела в воздухе, не принося новой информации. Лекарь сильно боялся заражения. Казалось, что к нему прикасались не через одежду, а сразу на кость, ощущалась сильная боль.
Пришлось несмотря на жалость и приписывание себе чувство сотворения жестокого поступка резко дернуть рукой в сторону. Больной не ожидал такого, он перестал сжимать руку своего лекаря. Анатоль удивился и стал нервно дергать левым глазом, пока мужчина констатировал у него повышение температуры.
- Да! Да-а-а! Я хотел, чтобы у тебя не получилось, да-а, - произнёс Анатоль, после чего он закашлялся.
Вильгельм бросил его в таком состоянии и ушёл за тёплой водой. Он решил, что сначала необходимо сбить температуру, а вся попавшая в организм зараза должна была выйти из организма всеми возможными способами, в том числе и с пóтом.
Вернувшись, он показал Анатолю бокал.
- Смотри, что я принёс.
Мужчину по-прежнему мучила сильная жажда, что лекаря очень выручало. Анатоль сильно обрадовался, когда посмотрел на бокал. Он привстал с кровати и с широкой улыбкой на лице потянул руки вперёд.
- Задобрил, - хрипло произнёс Анатоль. После одного глотка он стал кривиться и недовольно смотреть на Вильгельма. – Холодную! Холодная нужна!
- Она тебе не поможет, пей такую!
- Не-ет. Обожжет! Помру ведь!
- А без неё не помрешь? – мужчина постепенно начинал паниковать, что выражалось само собой через повышение голоса. – Пей!
- Не… нет! Да-а, нет!
- Ты! Ах, - Вильгельм остановился и закрыл глаза. Он решил немного подумать о самоконтроле и вытащить его из себя. Вильгельм по-прежнему нервничал, но решил вести себя сдержаннее и спокойнее. Он хотел сделать глубокий вдох, но быстро остановился. – ты меня слышишь? Анатоль, надо выпить горячую воду, чтобы ты снова был здоров и перестал кашлять. Слышишь? – Вильгельм начал общаться с ним так, будто лечил маленького ребенка. Он собирался таким образом договориться с его разумом, а возможно даже вернуть его. Вильгельм был очень осторожен, поэтому обращался к нему по имени.
- Я?
- Да, Анатоль, ты. Пей, умоляю.
- Но…
Вильгельм без разрешения одной рукой взялся за его спину, чуть толкая вперед, а бокал поднес к его губам и начал медленно поворачивать вниз. Пока мужчина не понимал происходящего, неосознанно опустошая бокал, Вильгельм чувствовал радость. За шарфом скрывалась его нежная улыбка, пускай не долговечная, быстро пропавшая, но искренняя.