- Ложись, отдохни.
Вильгельм решил поставить бокал на пол и уложить Анатоля. Ему нужно было начало сна больного.
- Тошнота…
- Что? Из-за воды? Ну, возможно, да, просто тебе нужно поспать. Спи! Крепких набранных сил!
- Ну не хочу! Больно, неприятно, плохо. Не усну, тяжело, ужасно!
- Тихо, ложись.
Вильгельм накрыл Анатоля двумя одеялами. Некоторое время его пришлось держать за руки, чтобы он не мог ими двигать, от бездействия Анатоль уснул. Он тяжело дышал во сне и храпел, но не носом. Лекарь смог определить, что звук доносился из горла, он сделал вывод, что больной перед погружением в сон не кашлял, из-за чего в тот момент появился храп.
Бредил Анатоль по-разному. Когда-то его бред Вильгельм слышал как бессвязный набор слов, иногда мужчина вступал в контакт, но «морально» не понимая происходящего. А бывало такое, что Вильгельм слышал его настоящего, каким прозвал. Анатоль спал, затем резко просыпался, начинал кричать от боли, либо стонать, в процессе чего привычной мужчине манерой речи связно о чем-то говорил. Ему хватало сил даже на произношение заумных слов. Вечером лекарь послушал, как больной пересказывал заученный наизусть закон.
Ночью Вильгельм решил не спать. Он находился на первом этаже и пристально следил за мучающимся Анатолем. Ничего не предвещало беды, как вдруг мужчина начал кашлять кровью и сильно давиться. Вильгельму пришлось быстро всё вытирать, одновременно стараясь успокаивать больного, останавливая его рвотные рефлексы.
Анатолю полегчало. Он отдышался и вдруг громко засмеялся. Вильгельм понял, что мужчина в тот момент переживал очередной приступ.
- Всё хорошо, спи, пожалуйста, - было потрачено много сил на то, чтобы успокоить больного, но ничего не помогало.
Анатоль истерически смеялся на весь дом, а из его глаз вытекали слезы. Его что-то сильно тревожило в тот момент.
- Идиоты! Думали, поможет, - бредил Анатоль. – думали, я поверю в то, что Альбер подал в отставку. Да пошли вы! Твари! Я же прекрасно знаю, почему его не было в замке все эти проклятые два месяца. Хоть бы на похороны позвали! Ненавижу вас, каждого! А вы почему молчали, ваше величество?
Вильгельм не ожидал такого. Он услышал информацию, что его хороший друг Альбер погиб, заболев чумой, да так и не излечившись. Он сильно расстроился, что даже не успел попрощаться. А ведь он так хотел при встрече ещё раз крепко пожать ему руку. Вильгельм чувствовал потерю, очередную.
- Ну ничего, скоро и я от той же заразы умру.
- Нет! Нельзя! Что ты такое говоришь? Отец, не думай о таком, - он встал и хотел обнять Анатоля, но вовремя остановился на пол пути к кровати. Он чудом сдержался, будто Существо крепко схватило его за плечи, не позволяя сделать шаг вперед. – не оставляй меня одного, пожалуйста. Я же тебя, ну…
Мужчина понимал, что вытирать слезы рукой в перчатке, через которую он дотрагивался до больного, нельзя было, поэтому он высоко-высоко поднял голову кверху, слёзы не вытекли. Лекаря трясло сильнее, чем больного, одного мучила душевная боль, другого – физическая. Невыносимые муки никак нельзя было отогнать, приходилось терпеть и сквозь страдания брать на себя ответственность и храбро подходить к больному тем, отчего не существовало лекарства. Вильгельм очень ждал окончания того мучения и молил о благоприятном исходе без ухода на тот свет кого-либо из них двоих, особенно отца.
- Как иронично, мой дорогой друг, не правда ли? Сколько же всего у нас было похожего, нам посчастливилось даже страдать одинаково, надо же! Представляешь!
- Я не дам тебе умереть. А ему не дам тебя забрать. Уж извините, господин Цецергайл…
Вильгельм пошел за необходимыми лекарствами. Когда он стоял на кухне и делал необходимый отвар из ромашки, из комнаты донесся жуткий крик. Пришлось всё бросать и нестись обратно, не понимая происходящего. Вильгельм старался взять себя в руки, что получалось с трудом.
Анатоль кричал от сильной боли. У него что-то болело, мужчина вертелся на кровати, сильно дергался, как повешенных на петле перед констатацией удушья. Его руки дрожали, Вильгельм даже не мог определить и предполагаемое больное место.