Вдруг, лекарь кое-что понял. На самом деле у Анатоля ничего не болело, а орал он в бреду по причине сильного жара. Вильгельм понял, что температура лишь поднималась, а с этим надо было что-то делать.
Мужчина чуть подумал, затем нахмурился и пошел за иглой. Ему не сильно нравился тот метод лечения, к которому он вынужден был прибегнуть, однако выбор представлялся невеликим. Необходимый предмет был найден очень быстро.
Вильгельм всё реже впадал в ступор, однако всё ещё поддавался панике временами. Он мало времени тратил на размышления, так как знаний было много, главным были их своевременное прибытие из недр воспоминаний и грамотное применение на практике.
Лекарь подошёл к Анатолю и схватил его за левую руку.
- Здесь вена, не рискну, - рассуждал он, перекрикивая измученного. – близко к пальцам, значит, тоже нет, ну, да, именно, думаю, вот сюда. Не подумал… а куда же?
Он не приготовил никакой ёмкости для жидкости, поэтому ненадолго убежал от своего пациента, а затем вернулся с глубокой золотой тарелкой. Вильгельму не хватало одной лишь руки для грамотного и точного прокалывания из-за того, что Анатоль сильно дергался и старался вырваться, не понимая важность проделываемого лекарем деяния.
Вильгельм перевязал Анатолю руку: чуть выше выбранного места он на несколько узлов крепко перевязал ткань, а затем чуть выше неё, решив, что выбранный метод был самым подходящим в сложной ситуации, стал давить на руку, прижимая её к кровати своим коленом. Анатоль полностью утратил возможность шевелить своей рукою. Его крик постепенно менялся на очень громкий плач. Он всё ещё бредил.
- Отрезайте, умоляю! Это невыносимо! Она мне к черту не сдалась! Убери… те! Хватит! Отстаньте от меня! Лучше отрезайте её и пошли вон отсюда!
- Тихо!
Рука Вильгельма не дрожала в тот момент, когда он сделал прокалывание. Вытащив иголку, лекарь стал ожидать поток крови. Струйка родилась четко в тарелку, кровопускание проходило успешно. Вильгельму всё ещё приходилось крепко держать больного, что всё ещё громко плакал на тот момент. Постепенно он переставал бредить, затем начал плакать тише, не навзрыд, после закончил и это.
Вильгельм провёл кровопускание с одной целью, от которой стал сразу два финала. Его задумка удалась: температура Анатоля снизилась, из-за чего он и перестал бредить. Отныне он, намекая на переживаемое неприятное ощущение, тихо стонал, проводя пальцами кругообразными движениями то по своему животу, то по кровати, то по волосам.
Лекарь вовремя остановил кровь, перебинтовав рану. Он встал на обе ноги, а ткань, что была выше места прокалывания, снял и принял решение сжечь.
Анатоль успокоился, это было главной победой, Вильгельму стало хорошо. Он даже начал смеяться над просьбой мужчины отрезать руку.
- Ну я же не хирург, я хороший. Поспи, отец.
Вильгельм не сразу понял, что состояние Анатоля пошло на улучшение. Когда мужчина в один прекрасный день не произнёс бреда вообще, лекарь был поражен. От удивления и неожиданности Вильгельм даже не поверил в то, что случилось, точнее, чего не произошло. На мгновение он, уже привыкший к истерикам и бреду мужчины, подумал, что плохое прямо-таки должно было случиться, но быстро отогнал эту мысль жестокой, бóльной пощечиной.
- Нельзя о таком думать!
Он поил мужчину тёплой водой, питью которой уделил особое внимание. Вильгельм научился не реагировать на частые просьбы больного о подаче ему как можно больше воды и выдавал её по расписанию.
Зимней одежды у Вильгельма оставалось всё меньше, но об этом он не беспокоился, ведь ожидал выздоровления отца.
Когда Анатоль становился чрезмерно активным, а его сердце начинало без причины биться в разы быстрее обычного, Вильгельм давал ему несколько мелких орехов и проводил рукой, одетой аж в две перчатки вместо одной, по обнажённой верхней части тела, где чётче всего ощущалось сердцебиение.
Лекарь плохо относился к сдерживаниям мокроты больного. Когда мужчина более-менее приходил в себя, Вильгельму приходилось объяснять важность добровольного вытягивания из себя всех слизей, а затем сажать его и, подставляя ко рту кусок плотной ткани, принуждать к вызову кашля. Чтобы лучше выходило, мужчина делал не бóльные удары по спине Анатоля, от такого слизи и крови, полной заразы, выходило больше.