«Нашел о чем поговорить, кретин. Совсем невменяемый стал», - подумал Анатоль.
- Не верю, ну не верю в это чудо, однако пред мной до сих пор в вашем привлекательном теле находится ваша добрейшая душа, что, представляете, не покинула нас. Я должен выпить за ваше здоровье сегодня вечером. Единственный, кто смог вылечиться! А за здоровье вашего целителя вообще свечу поставить надо. Честно-честно! Действительно, чего ж я паникую, вы же рядом со мной, светлейший господин!
- Пьяный, я уверен, - прошептал обеспокоенный ситуацией господин слева от советника. Мужчине казалось, словно Тиль находился в состоянии опьянения.
- Ну так раз всё настолько замечательно, дорогой вы мой друг, так позвольте насладиться вашим вниманием, - нежно произнёс король перед тем, как заговорить строго, интонацией дьявола. – останьтесь после конца церемонии.
Постепенно держаться становилось всё труднее. Бедного Анатоля, казалось, совсем не жалела судьба, подбрасывая ему всё новые несчастья с разницей менее чем в пять минут. Руки без строгого приказа, будто по личному соображению, начинали дрожать. Помещение то мучило холодом, то губило жаром. А конец, как маленький напуганный ребенок, с криком отбегал всё дальше и казался таким далёким. Постепенно мужчина стал принимать факт того, что расслабиться к одиночестве в самой отдалённой башне своего приятного, знакомого, умиротворенного замка у него бы получилось очень нескоро.
- Так вот, - голос короля звучал отныне пугающе, ни один присутствующих боле не делал его слышать, но его величество не затыкался. – бороться надо начинать извне, а уже потом наруже, руже, снаружи! Ох… Бороться! Отныне требую распространить лекарям строгий приказ о контрнаступлении на заразу, будучи готовыми ради такого с честью, гордостью и радостью даже лишиться собственных жизней в пользу больных. Для всех повторяю: распространить лекарям, для особенных добавлю: всем!
Задели за живое…
Король попросил пятерых человек удалиться, на что не дал права советнику. Когда все вышли, Тиль сам запер дверь на замок и обернулся. Анатоль всё ещё сидел за столом, глядя в пустоту и чувствуя в тот момент, как сильно дрожали его руки. Вдруг потекла слеза. Вторая.
- Разве я что-то не так сказал? Да, я всё ещё не могу привыкнуть к тому, что большинство речей по жизни я говорил не сам, а засчитали вами нудные тексты! Ну, наконец-то я сказал хоть что-то сам, зато как красиво! Наверняка, все поняли серьёзность и передадут мои приказы с жаром.
- Заткнись, - прошептал себе под нос Анатоль.
- А? Чего?
- Помолчите, говорю.
Одной рукой, облокотившейся на стол, мужчина скрыл глаза так, что их не было видно. Мысли уничтожали, их Анатоль сравнивал с паразитами, от коих мог избавиться лишь одним способом.
Он сильно боялся говорить то, о чем так желал, однажды прибегнув к молитве, лишь бы получилось. Мужчина ясно понимал, что король неизбежно болел и невменяем, а попытки исправить ситуацию или скрыть действительность от посторонних безрезультатны.
- Знаете, ваше величество, - заговорил Анатоль. – я долгое время кое о чем думал, а сейчас понял, что сомнения напрасны, и мне это действительно нужно.
- Не понимаю. Что-то хочешь? Пожалуйста, просите что угодно! Я всё готов сделать для столь дорого человека, который никогда не бросит…
- Лишите меня всех должностей и отпустите.
Король настолько широко раскрыл глаза, что было видно все мельчайшие, тёмно-красные кровяные сосуды.
- Как это? Что? Тебя? Может…
- Нет, подумать не хочу, я уже как год подумал. У нас серьёзные проблемы и политически, и в области медицины. В королевстве никогда не было такой смертности, какая сейчас, даже при Августе Бесполезном пять сотен лет назад. Ваши идеи, они… Если вы настолько самоуверенный, то я вам ни к чему. Обижайтесь, не обижайтесь, мне всё равно, в королевстве вы не найдете ни меня, ни господина Грехатора. Хватит. Жить хочется, а кругом очень страшно. Замок прямо сейчас перепишу в собственность королевства. Принесите лист бумаги и перо, пожалуйста.
Король демонстративно начал тяжело дышать, помимо этого изображая человека с отстой болью в сердце. Он пытался заставить Анатоля чувствовать жалость, чего тот не смог ощутить. Советник без каких-либо эмоций, бессердечно смотрел на короля, ожидая возможности отдать приказ о закладывании кареты в сторону родного города. Анатоль даже не собирался заезжать в замок за некоторыми личными вещами, самое необходимое он оставил дома, без другого, как считал, справился бы.