- Да как же я без вас буду? Вы… вы обо мне не думаете!
- Хорошо, скажу иначе и жестоко. Предположим, что я передумал и остался. Я не бессмертный и не молодой. Трупу вы тоже сказали бы «как я без вас буду»?
- Ну, это же другое. А, - король решил запугать мужчину. – сейчас я имею полное право обвинить тебя в государственной измене!
- Так обвини уже наконец!, - раздался ответный крик. – я, Ракелье Анатоль, отказываюсь от своих полномочий и признаюсь в государственной измене! Всё, можно уйти? Ты же сам издал закон, что за это надо не казнить, а навсегда выгонять за пределы королевства. Я был против, но ни слова тебе не сказал!
Тиля будто ударило по голове чем-то тяжёлым. Советник обыграл его, срубил голову с плеч королю королевским же мечом. Мужчина начинал чувствовать злобу, но боялся, что в таком случае у него бы не осталось ни единого шанса на исполнение одного плана.
- Анатоль, - нервно, еле выговаривал его величество. – я же без тебя… без вас и правда не могу…
- Сколько я просил тебя повзрослеть? 10 лет, 20, 30, больше? Первый раз я это сказал на похоронах Гиерона, ты со мной согласился и пообещал измениться. Сколько лет прошло? А я знаю, сколько: много! Пойми, ты монарх. Ты! Не я! Большинство законов издал я, ты ни разу не явился ни к одной армии, их осматривал я, опять же, сам ты речь выдвинул только сегодня, я тебе сам их готовил! А что в документах напишут, если узнают, ты не подумал? Да вся моя работа – одна сплошная государственная измена. Боюсь представлять, что подумают соседние государства, если вдруг узнают, что король-то с другой фамилией, оказывается.
- Какой?
- Моей!
Анатоль отвернулся, чтобы вытереть с лица появившиеся слезы. Он не хотел показывать их королю.
- Я очень устал. Не думал, что скажу, но ты даже не представляешь, как трудно быть главой королевства. Я ни разу не жаловался тебе на своё состояние, а на совещаниях появлялся даже больным, несмотря на жар или озноб. Ты к родной дочери заходить перестал совсем, а я её считать научил, представляешь? Но у меня тоже дети есть. Я хочу дать своему ребенку хорошее будущее без страха и заразы. Так забудь меня и позволь уехать. Обещаю никогда тебя не тревожить своим появлением. Отстань от меня.
- Ты что, совсем меня не любишь?
- Люблю, а говорю это с трудом. Да, я буду скучать, но мне хотя бы легче станет. Сам разбирайся хоть в чем-нибудь.
Тиля больше всего пугало именно слово «монарх». Возможно, если бы у него был выбор собственной судьбы, он никогда бы не выбрал роль наследника. С детства учеба давалась ему трудно, Тиль ощущал сильное отторжение к подаваемой информации, не хотел посещать многочасовые мероприятия с отцом, ему лишь хотелось наблюдать со стороны за чем-то интересным, бытие зрителем казалось ему привлекательнее становления центром внимания.
Наверное, из-за этого он и любил Анатоля, как какого-то кровного родственника. Этот человек поддержал его в тяжёлые времена после смерти их общего знакомого, лучшего друга Тиля, полководца Гиерона, он втайне от других брал половину дел на себя, когда видел короля морально не готовым на какую-либо важность, Анатоль ни раз посылал к нему лекарей разных возрастов и медицинских профессий, надеясь на их помощь.
Король понимал, что давать так много ответственностей монарха кровно никак не связанному с королевской семьёй человеку нельзя было, но он мог лишь давать слабину, приказывая Анатолю выполнять работу не его назначения и профессии, оправдывая это долгим плохим самочувствием. Постепенно он просто привык к этому, избаловал самого себя, а когда советник не выдержал многолетнего выполнения не своих обязанностей и непонятного характера монарха, Тиль почувствовал себя разбитым и беспомощным. Но в его душе горел мелкий огонёк – идея, на реализацию которой он решился сам, но нуждался в мелкой помощи, опять же.
- Исполни мою последнюю просьбу и я буду готов тебя отпустить. В какую страну хочешь? Я дам тебе монет на постройку там замка. Хочешь? Пожалуйста, дорогой мой. Прошу, Ан… господин Ракелье.
- Нет желания.